Павел Багряк [233] для своих фантастических детективов придумал несуществующую страну западного типа, со всеми атрибутами буржуазного общества, которое, тем не менее, поражено болезнями, прекрасно знакомыми соотечественникам автора: телефонное право, взяточничество, отсутствие свободы слова. Но борется со всеми этими общественными болячками вполне «зарубежный» комиссар Гарт, а вовсе не какой-нибудь инспектор МУРа Стас Тихонов. Так спокойнее, и цензура умиротворенно улыбается и даже мурлычет.
У Аркадия и Бориса Стругацких марсиане собирали желудочный сок в стране, которая тоже не существовала в природе, а жители страны, герои книги, почему-то носили древнегреческие имена. Да и страна, хотя и похожа чем-то на Советский Союз, во время войны была на стороне Гитлера (ведь сказано же: «черные рубашки»)… Явный фашизм (и неявный коммунизм) те же Стругацкие разоблачали в королевстве Арканар, которое опять-таки находилось на другой планете. Репрессии? Но это же средневековье, да еще и чужое! Преследование интеллигенции? Полно, тут ведь речь о старинных книгочеях, которых тупые феодалы пытаются извести под корень, не ведая, что творят. Ну да, похоже на ситуацию в Третьем Рейхе, так ведь все знают: нацизм есть новое средневековье, в которое едва не канула Европа. А мы, СССР, как раз и спасли от этого мир! Ну да, придворные знахари-отравители, «дело врачей»… Нет, и это сходство вам, товарищи цензоры, привиделось. А читатели понимающе усмехались, и нервный тик становился сильнее и заметнее.
У писателей поплоше и выходило поплоше, то есть грубее и примитивнее. Действие «научно-фантастических повестей-памфлетов» (ставлю в кавычки, потому как уж больно низок уровень этих жанровых поделок) Александра Винника разворачивалось в стране под прозрачным названием Бизнесония, а единственной НФ-повести Абрама Кнопова «Проданная Луна» – в какой-то невнятной Альберии. Насчет Альберии ничего не скажу, но вот Бизнесония – какие тут могут быть фиги в кармане, можно и не искать даже, название капиталистическое. Не Коммуниздия же, слава богу! Но интересно, что и тут ухитрялись вылезать странные вещи – как, например, осуждаемая в вымышленном (чужом! не нашем!) государстве любовь местного гражданина к иностранке. Ай-ай-ай, такой прокол! Это ведь не в США преследовали за интимную связь с иностранцами, а совсем в другой стране, которая «одна шестая суши»! Да и в невнятной Альберии вдруг возникает научный труд некоего сенатора под названием «Теория затухания классовой борьбы». Сдается мне, сенатор этот заседал в Кремле, работа же рассказывала не о затухании, а, напротив того, об обострении классовой борьбы. Но вот как-то прокатило. Может, потому что написано было из рук вон плохо.
Но и у настоящих мастеров прокатывало. Главное – акценты правильно расставить. А тут, на первый взгляд, полный порядок. Чужаки с чужих планет и государств – у них сколько угодно неправильного и осуждаемого в жизни и обществе. Земляне же и у Ефремова, и у Стругацких пришли из коммунистического (какого же еще?) будущего. И тут уже, в отличие от книг Сенковского, Булгарина, Салтыкова-Щедрина – а даже и Пушкина (помните «Историю села Горюхина?), – речь шла не об обнажении приема, не о заточке острия сатирического обличения, а именно о сокрытии истинной позиции авторов, иной раз успешной, иной раз – не очень. Ведь цензура тоже вовсе не была слепой и время от времени нащупывала в писательских карманах фиги, да и между строк умела читать – ведь не с другой планеты прилетела, тем же обществом порождена и вскормлена.
Когда маскировка оказывалась слишком прозрачной, тонкой и рвалась под пристальным взглядом василисков-цензоров, книги изымались из библиотек, писателям устраивали головомойку на страницах официальной печати и т.д. Но, в принципе, на произведения, действие которых происходило в вымышленных странах (а даже и в реальных, но далеких, в каких-нибудь там Городах Желтого дьявола), цензоры смотрели сквозь пальцы.
Правда, в какой-то момент цензоры спохватились. И книги, выходившие под грифом «Научная фантастика» (или готовившиеся к изданию), начали проверяться чуть ли не под микроскопом. Каждый случайный намек на современность, злободневность немедленно вымарывался, а то и вел к запрету книги – и порче анкеты писателя.
233
Коллективный псевдоним пяти писателей (Д. Биленкин, В. Аграновский, Я. Голованов, В. Губарев, В. Комаров) и художника П. Бунина.