Корзина задела макушки деревьев и накренилась. Мы моментально перешли из вертикального положения в горизонтальное. Я ухватился правой рукой, за то, что подвернулось, чтобы не вывалиться наружу, и не столько увидел, сколько почувствовал, как величественная махина воздушного шара волочет нас дальше. Корзина потащилась за ней, ударяясь о макушки деревьев. Я болтался, как тряпичная кукла, по временам повисая в воздухе. Хозяин шара, сделанный из более крутого теста, одной рукой, точно клещами, впился в металлическую стойку, на которой стояла горелка, а второй сжимал черную резиновую лямку. Ногами он упирался в стенку корзины, которая теперь превратилась в пол, и переступал по мере необходимости – один раз он уверенно поставил ногу мне на живот.
Еще один тошнотворный рывок – и корзина наконец освободилась. Мы принялись раскачиваться под колышущимся шаром, точно маятник. Я рухнул неопрятной кучей на дно корзины, а вот Джон Викинг довольно непринужденно встал на ноги.
«Да, места тут и в самом деле маловато», – подумал я, распутываясь и выпрямляясь. Корзина, которая по-прежнему раскачивалась и дергалась, была всего четыре фута в ширину, а в высоту чуть выше пояса. Вдоль двух противоположных стенок стояли восемь газовых баллонов, по четыре с каждой стороны, притянутые к плетеной стенке резиновыми лентами. Оставшееся прямоугольное пространство было как раз такого размера, чтобы стоять вдвоем, но и для этого там было не слишком просторно: два на два фута на каждого.
Джон Викинг наконец выключил горелку и в наступившей внезапно тишине гневно спросил:
– Какого черта вы не держались, как я велел? Вы понимаете, что чуть не вывалились наружу? А у меня из-за вас были бы неприятности!
– Прошу прощения, – сказал я, усмехаясь про себя. – А что, так полагается – не выключать горелку, когда налетишь на дерево?
– Мы же высвободились, да? – осведомился он.
– Это точно.
– Вот и не жалуйтесь! Вас сюда никто не звал.
Он был примерно мой ровесник – ну, может, на пару лет помоложе. Лицо под голубой джинсовой кепочкой выглядело грубоватым, но с возрастом обещало стать выразительным, а в голубых глазах горел огонь подлинного фанатизма. «Джон Викинг, псих», – подумал я и проникся к нему теплыми чувствами.
– Проверьте, как оно там, снаружи, – сказал он. – Поглядите, не отвалилось ли что.
Я так понял, что он имеет в виду внешний борт корзины, – сам он высунулся наружу и стал осматривать борт с другой стороны. Я обнаружил, что с моей стороны вдоль борта тоже висят какие-то свертки, одни из них туго прикрученные, другие – болтающиеся на веревках.
Одна короткая веревочка болталась сама по себе, на конце у нее ничего не было. Я вытянул веревочку и показал ее Джону Викингу.
– Ах ты черт! – воскликнул он. – Видать, за ветки зацепилась! Это был пластмассовый контейнер с водой. Надеюсь, вы не умрете от жажды.
Он поднял руку и снова включил горелку. Я прислушивался к его аристократическому итонскому[8] выговору и прекрасно понимал, почему он такой, какой есть.
– А что, в этой гонке нужно прийти первым? – спросил я.
Он удивился:
– В этой – нет. Гонка длится два с половиной часа. Кто за это время улетит дальше всех, тот и победитель. – А потом нахмурился. – Вы что, никогда на воздушном шаре не летали?
– Нет.
– Господи, – сказал он. – Ну и какие у меня шансы?
– Если бы не я, были бы нулевые, – мягко напомнил я.
– И то верно.
Он посмотрел на меня с высоты примерно шести футов четырех дюймов[9].
– Как ваше имя?
– Сид.
Судя по выражению его лица, он не привык водить дружбу с людьми, которые носят имя «Сид», однако же он мужественно смирился с этим фактом.
– А отчего ваша девушка с вами не полетела? – спросил я.
– Кто? А, Попси? Да это не моя девушка, я ее и не знаю почти. Она собиралась лететь, потому что мой постоянный пассажир, остолоп этакий, сломал ногу на той неделе во время жесткой посадки. Попси настаивала на том, чтобы взять с собой какую-то огромную дамскую сумку. И без нее лететь не желала, прямо-таки не могла с ней расстаться. Можете себе представить?! Вот куда тут еще и сумку? А она еще и тяжеленная вдобавок. А у меня каждый фунт на счету. Возьмешь фунтом меньше – пролетишь милей дальше.
– А где вы рассчитываете приземлиться? – спросил я.
– От ветра зависит. – он посмотрел на небо. – Сейчас мы летим приблизительно на северо-восток, но я поднимусь повыше. В прогнозах было, что с запада идет атмосферный фронт, скорее всего, на большой высоте можно поймать подходящий ветер. Может, и до Брайтона[10] доберемся.