Я невольно вздрогнула всем телом, переведя короткие четверостишия, огненными искрами впивающиеся в мою душу. Мне казалось, еще чуть-чуть — и я пойму, о чем же на самом деле поет этот незнакомый, определенно талантливый и самобытный, исполнитель.
— Нравится? — насмешливо спросил Стас, бдительно следя за выражением моего лица. — Оригинально, правда? Не то что всякие там попсовые «муси-пуси»…
— Еще бы, — согласно улыбнулась я, стараясь вести себя естественно и ничем не выдать своей настороженности. — Кто он? Там фоном посторонний шум идет, запись точно не студийная… — Эта улыбочка далась мне нелегко и вряд ли сошла бы за искреннюю, если бы не спасительная полутьма. Нуда, впрочем, от улыбок никому еще не становилось светлее, невзирая на клятвенные уверения всяких детских песенок — мол, проверено на слонах и маленьких улитках.
— Я прошлым летом ездил на фестиваль нетрадиционной музыки в Будапеште. — Знаток венгерских достопримечательностей одной рукой легко приподнял кошечкой льнущую к нему Галку и склонился набок, выключая музыкальный центр. В комнате сразу стало тихо. — Они его каждый год проводят на одном из островков посреди Дуная, фестиваль поэтому даже так и называется «Сигет»[9]. А группа — эта местная, пока еще малоизвестная — «Тайекозтато», что переводится как «Вестник». «Вестник», — мысленно хмыкнула я. — Ой, чего-то шибко будоражащее послание он нам несет…»
— А шестой — это я, — непоследовательно сменил тему парень, отвечая на мой вопрос. — Только я с вами не пойду, не тянет меня по подземельям шастать. Там, — он язвительно усмехнулся, — и шею сломать недолго. Зато информация моя верная, мне ее друзья прислали.
Удивительно, но почему-то я чрезвычайно спокойно восприняла тогда его категорический отказ лезть в городские катакомбы, хотя, если разобраться, мы и собрались-то в диггерской квартире именно для обсуждения подробностей этого мероприятия. Спрашивается, какого рожна было нужно Стасу от нашего сборища, если сам он решил остаться в стороне? И если бы я в тот вечер чуть повнимательнее отнеслась к своим подсознательным ощущениям, то не проигнорировала бы подсказки интуиции, едва ли не кричавшей: «Он — врет! Он что-то замышляет!»
— А не лучше ли на дискотеку свалить? — лениво предложил кто-то, чиркая зажигалкой.
Диггер испуганно дернулся, беспомощно оглянулся на Стаса и зачастил убедительной скороговоркой:
— Да вы что, ребята, это же экзотика!
— Ага, — не сдавался его оппонент, — плавали, знаем. Я вот прошлым летом в погоне за этаким экстримом с парашютом прыгнул…
— И как? — спросил Стас скептично, щелкнув пробкой раскупоренной пивной бутылки.
— Как, как… — Рассказчик выдержал драматичную паузу, видимо смакуя дорогие его душе воспоминания. — Да вот так! Ощутил, из какого именно места жидкий адреналин выделяется…
Мой рыжий поклонник демонстративно хихикнул.
— Игорек! — вдруг бурно возопил пьяный блондин, — Диггер чертов! А есть ли они на самом деле под городом — подземелья-то твои?
— Есть, — уверенно ответил хозяин квартиры, подмигивая мне с самым завлекающим видом. — Ох и люблю же я туда красивых девушек водить, блондинок — в Ночной дозор… — Смысл, вложенный в последние слова, казался более чем прозаическим.
— Дозор — позор! — мстительно срифмовала Галка, утыкаясь носом в шею Стаса и мурлыча, словно кошка.
Парни одобрительно заржали.
— Так ты у нас, значит, исследователь со стажем? — без обиняков спросила я, опираясь на полированный шкаф с разболтанными дверками и эротично округляя бедро. Хотелось присесть, ибо гадостные последствия похмелья все еще шумели в моей голове, однако меня совсем не привлекал низкий диван, застеленный зачуханным, усеянным бурыми пятнами покрывалом. Хрен его знает, чем на этом диване занимались… И с кем…