Гримёрка нам досталась на пару с Богатиковым. Видно, так и будем идти тандемом. Ну и ладно, не самый плохой сосед, нормальный мужик, без выпендрёжа и звёздной болезни. Столики с прямоугольными зеркалами и настольными лампами на гибком штативе стоят напротив друг друга, но меня предупредили, что ко мне зайдёт гримёр, и чтобы я с собой до этого ничего не делал. А я и не собирался.
В ожидании гримёра решил и впрямь немного распеться. Чтобы не мешать Богатикову, отправился искать свободное помещение, в итоге нашёл какой-то закуток, в котором можно было распеться за закрытой дверью.
Основные принципы любительской распевки я и так знал. Начал с зевания, затем задействовал мышцы кора[4], расслабил плечевой пояс, сделал несколько дыхательных упражнений, постарался расслабить напряжение мышц челюсти и рта. Затем мычание в нижнем диапазоне на выдохе, после то же самое упражнение с открытым ртом, со звуком «а-а-а». Промычал «до-ре-ми» вверх и вниз, разогрел губы, исполнил так называемую песню сирены. Закончил скороговорками.
Профессионалы используют более серьёзную технику, но мне хватало и этого. Когда уже заканчивал, сделал небольшую паузу, в этот момент дверь открылась и в дверном проёме показалась Эдита Пьеха.
– Ой, простите, я думала, здесь свободно. А то мы в одной гримёрке с Людой Белобрагиной, когда она распевается – лучше самой распеться где-нибудь в другом месте.
– Ничего страшного, Эдита Станиславовна, я как раз заканчивал. Заходите и распевайтесь сколько душе угодно.
– Спасибо большое… Максим, кажется? Спасибо ещё раз!
Решил посмотреть сцену. Пока здесь суетятся лишь технические работники, в зале тоже мельтешат какие-то люди. Трибуны для членов ЦК КПСС убраны, сегодня сцена отдана во власть артистов.
– Молодой человек, вы что здесь делаете?
О, ещё один чекист нарисовался. Непроницаемое лицо, руки по швам, но я уверен, что он в любой момент готов выхватить из спрятанной подмышкой кобуры пистолет и открыть огонь.
– Знакомлюсь со сценой, мне здесь сегодня выступать.
– Варченко, если не ошибаюсь? Товарищ Варченко, пройдите в свою гримуборную и не покидайте её до особого распоряжения.
– Хорошо, – спокойно соглашаюсь я.
Когда я вернулся, Богатиков уже закончил с распевкой, а над его внешностью работала гримёрша.
– Юноша, никуда не уходите, вы следующий, – предупредила она.
– Да здесь я, здесь.
Весь грим что у Богатикова, что у меня свёлся к напудриванию лба, дабы не блестел в свете софитов, и щёк с носом. Гримёрша сказала, что времени у неё в обрез, нужно успеть обслужить всех мужчин. Так и сказала – обслужить.
– Хорошо хоть с женщинами другой гримёр работает, – вздохнула она, заканчивая меня пудрить. – С одной Зыкиной сколько мучений, вечно недовольна гримом. Ну так уже и не девочка, да и лицо простой русской бабы, куколку мы из неё при всём желании не сделаем, а грим должен выглядеть естественно… Ладно, побежала дальше.
До начала концерта час, всех артистов собирают в большом помещении, что-то типа зала заседаний. Ансамбль Моисеева представлял сам Игорь Александрович, «Песняры» в полном составе. Инструктаж проводит заместитель министра культуры, зовут Василий Фёдорович, а смахивает на прибалта. Худой, со впалыми щеками, зализанными назад редкими седыми волосёнками и взглядом змеи, он говорил тихо, но чётко, и почему-то ни у кого не возникало желания его перебить.
Впрочем, каких-то невероятных требований он нам не выдвигал. Всё сводилось к тому, что каждый должен строго придерживаться простых, но важных правил. Но всё равно так застращал, упоминая про присутствие в правительственной ложе новоиспечённого Генерального секретаря ЦК КПСС, что несчастные артисты бледнели, краснели и потели одновременно. Разве что в глазах Утёсова прятались смешинки. Человека, певшего для Сталина, испугать чем-либо трудно, пусть даже новый лидер страны и является выходцем из недр Комитета госбезопасности.
Наконец замминистра нас покинул, на прощание велев всем, кроме Моисеева, которому нужно было идти к своим орлам и орлицам, сидеть здесь и ждать, пока их поочерёдно вызовут на сцену.
– С какого это перепуга? – смело заявил Утёсов. – Для чего мне тогда выделили гримуборную?
– Леонид Осипович, это не моя прихоть, и извольте соблюдать общие для всех правила, вы ничем не лучше остальных.