— Про кошку с собакой знаешь?
— Чтобы Запал от сопливого кутенка драпанул? — усомнился Пьяных.
Тут и объявился лейтенант Кащук. Про схрон Гармаш командиру доложил, а про щенка промолчал. Но слухи в окопах быстро разносятся.
— Давай, показывай свою находку.
Гармаш ждал снаружи. Пара минут, и лейтенант выбрался из блиндажа.
— Ты что, дурак? Волчонка из лесу притащил!
— Да какой он волчонок?! Щенок…
— Овчарка? Дворняга?
— Я в собаках не разбираюсь.
— Как по мне, натуральный волчонок.
— Он трехцветный. Волки ж, вроде, серые?
— Ну, не знаю. Ты присматривай за ним, понял! А то возьмет, волчара, и кому-нибудь задницу оттяпает!
Гармаш не понял, шутит командир или говорит всерьез.
— Я его воспитывать буду!
— Ага, воспитывай, — хмыкнул лейтенант. — В третьем батальоне боец кабанчика приручил. Дикого или одичалого, не знаю. Служит, целоваться лезет, хрюкает по команде.
— Кабанчик?! — не поверил Гармаш.
— Ну не боец же! Чем мы хуже? Старайся, будете в цирке выступать.
И ушел на НП.
Собак Гармаш никогда не держал. Как воспитывать щенка, он не знал, да и времени на дрессировку не было: служба, война. Враг в пятистах метрах, месяц позиционных боёв. Дежурства, секреты, наряды, минирование подходов, чистка оружия, обустройство запасных позиций — лейтенант Кащук был верен себе. Под его руководством взвод все основательней закапывался в землю.
Тем не менее, Гармаш выкраивал хоть четверть часа для питомца.
— Как ты, а? Скучал без меня?
«Да, — отвечал щенок взглядом. — Скучал. Где ты ходишь?»
— Извини, служба. Пойду в ночной караул — возьму тебя с собой.
«Ага, как же, — не верил щенок. — Врешь, небось».
— Честно, возьму! Ты жди, скоро моя очередь…
Младший сержант Гармаш подозревал, что собак воспитывают как-то иначе. Собирался поглядеть в интернете, да руки не доходили.
Первые трое суток щенок отлеживался под нарами. Спал, ел и снова спал. В блиндаже не гадил, но где и когда он справляет свои собачьи нужды, оставалось загадкой. Как ни заглянешь — он на каремате дрыхнет. Каша с мясом? Порцию съедал без особого удовольствия, потому что надо.
Примерно с тем же чувством Гармаш рыл окопы.
На четвертое утро ожог зажил и даже оброс новой шерстью. Крутая мазь, не соврал Неделько.
— Молодцом, приятель! Здоров, к службе годен.
Щенок склонил набок лобастую голову.
— Ночью в караул пойдем. Я ж обещал, помнишь?
Щенок насторожил уши. Подрос он, что ли?
За питомцем Гармаш зашел за пять минут до смены, когда уже стемнело.
— Ну что, пошли?
Щенок сел на подстилке.
— Пошли, говорю.
Щенок облизнулся.
— За мной!
Щенок моргнул.
— К ноге! — вспомнил Гармаш собачью команду.
Щенок смотрел на него с живым интересом.
Гармаш с досады хлопнул себя по бедру и собрался выматериться, но щенок поднялся на все четыре лапы и вперевалку заковылял к младшему сержанту.
— Вот, другое дело! Молодец, — расплылся в улыбке Гармаш.
Он еще раз хлопнул себя по бедру, и щенок последовал за ним. С каждым шагом питомец двигался всё уверенней и ловчее: не отставал ни на шаг, но и вперед не забегал, словно с рождения был приучен выполнять команду «рядом».
— А, Гармаш! Гармату[2] принес?
Шутку про гармату Сашка Бузий не уставал повторять еще с учебки.
— В заднем кармане лежит. Раскладная. Гляди, я сегодня с напарником.
Гармаш указал на щенка.
— Круто! Вы в четыре глаза кацапа за километр углядите! Я в тепляк новую батарею вставил, до утра хватит. А в «перископе» и так полная.
— Плюс, пост принял.
— Плюс, пост сдал. Все, пошел массу давить.
— Располагайся, — велел Гармаш питомцу. — Гляди, для тебя и место есть.
НП был рассчитан на двоих: наблюдатель и стрелок-наблюдатель. Лежачее место стрелка, застеленное потертым карематом, пустовало. Гармаш похлопал ладонью по каремату, и понятливый щенок легко запрыгнул в ячейку. Повозился, устраиваясь — и замер, уставившись в смотровую щель.
— Молодца! Туда и смотри. Они там, пидоры, которые на тебя фосфор скинули. Увидишь — маякни.
Гармаш проверил настройки и батарею тепловизора. Установил на штатив, прильнул к окулярам. Тепляк волонтеры подогнали что надо — бинокулярный Pulsar со всеми потрохами и запасными батареями. Вроде, чисто, никто не лезет. Но расслабляться нельзя: были случаи у соседей…
— Надо тебя назвать как-то, — не отрываясь от окуляров, он протянул руку, нашарил спину щенка, погладил.