Выбрать главу

– Чего нет, того нет, – отрезал я.

– Придется ему научно доказать, что значит «есть» и что значит «нет», – сказал старший.

В мгновенье ока они с обеих сторон заломили мне руки. Я пытался сопротивляться, но их сила была ужасающей. Ее никак нельзя было сравнить с моей. Поскольку при мне все равно ничего не было, я перестал сопротивляться. Пусть делают что хотят и одержат легкую победу.

С удивительной сноровкой господин обшарил меня с головы до пят. Обнаружил сезонный билет, передал его дочери.

– Странно, – сказал он, склонив голову. Посмотрел на одного сына, посмотрел на другого. А я про себя думал: «На-ка, выкуси!»

В этот момент дама выхватила у дочери проездной билет и увидела в нем фотографию С.

– Ах, какая мерзость! Опять фотография этой женщины. До чего же гадко!

– Что вам нужно? – закричал я.

– Мама, отдайте! – сказала девушка.

– Постой, мама, это нам пригодится. На обороте есть подпись: «С». Видно, та самая девица, чью карточку вы разорвали вчера. Ясно. Не кажется ли вам, что мы напали на след, где этот фашистский молодчик припрятал конверт с получкой? Верьте мне, съевшему собаку на службе в частном сыскном обществе.

С этими словами старший сын освободил мою руку, намереваясь выхватить у матери сезонный билет.

Второй сын преградил ему дорогу.

– Постой-ка, брат. Мы тебе, конечно, доверяем, но, когда дело касается денег, лучше пойти вдвоем во избежание взаимных подозрений.

– Пойду один. Представь, ведь там, в незнакомом доме, придется проводить розыск. Как за это взяться? Самое милое дело – закрутить мозги этой зеленой девчонке.

– Как раз по моей части! – не отступал брат. – Почему я должен уступать девчонку?

– Хватит, – сказал господин. – Таро пойдет один. Разве мы ему не доверяем? Мы даже обещаем впредь и пальцем не тронуть эту девицу С, правда, Дзиро? Конечно, при условии, если Таро добьется цели.

– Ладно. Молоденькие девочки меня не очень волнуют, – ответил второй брат.

– Гадость! – томно выкашлянула госпожа.

– Ну, я пошел! – Старший нагло ухмыльнулся мне в лицо.

У меня было такое чувство, будто сердце мое покатилось вниз и рассыпалось в прах под ногами, словно старое дерево, подточенное червями. Почувствовав испытующий взгляд девушки, я поспешно отвел глаза и, шмыгнув носом, проглотил навернувшиеся слезы…

Второй брат проводил старшего до прихожей с напутствием:

– Давай там покороче!

Потом, не обращаясь ни к кому конкретно, заявил:

– Я тоже подался, обещал той вдовушке. Можно бы и наплевать на нее, да надо стрельнуть сигаретку, так что цель – чисто гигиеническая…

Спрятав руки в карманы, я тупо уставился в окно. Темнело. Над соседней крышей показалась жуткая луна – желток в недожаренной глазунье. Без всякой цели, почти бессознательно, я двинулся к прихожей.

– Куда? – рявкнул господин.

Я обернулся, и в тот же миг что-то мягкое и влажное шлепнуло меня по лбу. Младшие брат и сестра, прячась за бабку, захихикали. Это была жевательная резинка.

Господин наставительно сказал:

– Ты бы не слонялся, а взялся за дело. Думаешь, сыновья ушли, так можно распоясаться? Не беспокойся: у меня пятый разряд по дзюдо, я был инструктором в школе полицейских. Так что пошевеливайся, не будем портить друг другу жизнь!

Вступилась дочь, до сих пор наблюдавшая эту сцену со стороны.

– Отец, он не привык вести хозяйство. И это не его вина, таким его воспитало старое общество. Он еще не освободился от феодальных понятий: мыть посуду – это, мол, женское дело. Для первого раза я возьму над ним шефство.

Господин недовольно возразил:

– Чего ты, дура, заступаешься!

– Не заступаюсь. Только ведь он перебьет всю посуду. А кроме того, демократия – это гуманизм. Никакого насилия.

Как заведенная кукла, я взял большую корзину с посудой и пошел за девушкой. Меж серых стен, провожаемый любопытными иголочками глаз местных хозяев, я проследовал к серой водопроводной колонке.

Если отбросить эмоции, работа как таковая была пустячной. Девица сказала:

– Кто бы подумал, что вы такой ловкий! – Она говорила еще что-то подбадривающее. Я молчал как камень. Мне с трудом верилось, что я вообще еще живу на белом свете.

Возвращаясь, мы прошли мимо третьего номера. Оттуда доносились недвусмысленные звуки.

– Ваш братец! – ядовито заметил я.

На этот раз промолчала девушка.

В комнате стояла пыль столбом: двое младших затеяли борьбу. Дама спала, прислонившись к стене; из-под задравшейся юбки торчали ее гигантские ноги. Старуха у окна любовалась луной и при этом загадочно улыбалась. Младенец у нее на коленях орал, будто его поджаривали. Господин сидел за моим столом, погруженный в чтение.

– Управился? – спросил он, выплевывая потухшую сигарету. – Давай чаю.

– Нет чаю, – отрезал я.

– Я тебя не спрашиваю, есть или нет. Говорю: давай. Так-то ты налаживаешь коллективную жизнь?

– Откуда же его взять, если нет?

– А ты постарайся. И в Писании сказано: твори добро без устали. И если твои усилия будут неослабны, придет время, и ты пожнешь плоды. Для общего блага трудов не жалей. Христос учил: счастье в том, чтобы давать, а не в том, чтобы получать. Так пойди же к соседям, добудь это счастье. Извинись, скажи: неужели вы нам настолько не доверяете? Это, мол, для нас оскорбление.

Я молча отправился. Но господин, словно передумав, остановил меня.

– Постой-ка! У тебя такой вид, будто ты чем-то недоволен. Может, ты надумал удрать? Так знай, что из этого ничего не выйдет. Лучше разведи-ка здесь огонь. А чай уж дочка где-нибудь раздобудет. Не удастся, тогда продаст пять-шесть книжек из тех, что здесь есть.

IV

Шел двенадцатый час, когда неверными шагами возвратился старший сын. Он был вдребезги пьян. Семейство ощетинилось. Второй брат смотрел на старшего с такой злобой, что, казалось, сейчас бросится на него. А тот, вытаращив глаза и громко икая, бормотал:

– Лягушка под карнизом, птица в небе… Чего уставились? Переживаете? Не сомневайтесь! Бросьте, бросьте!

Господин шагнул вперед.

– Где деньги? Деньги где, спрашиваю!

– Деньги? Кажется, я пропил их.

– Пропил? Вы слышите, он пропил! Ну, смотри, ты меня знаешь!

– Что такого? Выпил и закусил, и все тут. Отвяжитесь!

Слово за слово, прения разгорались. Ввязался второй брат. Кто из жаждущих крови первым пустил в ход руки – неизвестно, только комната превратилась в поле битвы. Снизу стучали в пол палкой от метлы. Соседи барабанили в стену кулаками. Весь доходный дом пробудился от сна и загудел, как потревоженный улей.

Наконец бойцы, видимо, устали. Руки опустились. Тут старший, захохотав во все горло, выбросил белый конверт.

– Что это?

Господин, вылупив глаза, схватил конверт и начал лихорадочно считать тысячные бумажки.[5] Сравнил с цифрой, проставленной на конверте.

– Чудак, сказал бы сразу: так, мол, и так, и обошлось бы без этой бессмысленной траты калорий.

Старший все еще продолжал хохотать.

– Ничего, хорошая зарядка. Полезно для души. У вас у всех не варят котелки. Неужели вы думаете, я стану пить на свои? Меня девчоночка угощала. Славная крошка, эта С. – Он покосился в мою сторону. – Я просто влюбился, завтра пойдем с ней в кино.

вернуться

5

В Японии инфляция, в обращении находятся крупные купюры…