Но внутри у Кимона все кипело. В прошлом победитель Мардония при Платеях, сейчас наварх армады союзников — и персофил. Неужели в буле ничего не знают о настроениях Павсания? Как ему вообще можно доверять…
Положив на дифрос медную доску, Павсаний протер ее мокрой ветошью. В рубке резко запахло уксусом. Наварх начал водить рукой по карте Кипра.
Остров походил на парящего над морским дном хвостокола.
Павсаний ткнул пальцем в основание рога на его западной оконечности:
— Вот здесь находится Марион. В следующей бухте расположены Солы. Дальше будет Лапетос… И все — на северном берегу больше нет хороших гаваней. Чтобы попасть в Саламинскую бухту, придется огибать мыс Ключи Кипра.
Павсаний провел ладонью над длинным хвостом рыбины.
— Будем штурмовать Марион? — спросил Аристид.
— Нет, так мы не получим контроль над всем Кипром. Если лучники засядут на склонах Олимпа, каждый эпибат станет мишенью. Просто запасемся свежей водой из реки. Эстуарий у нее широкий, поэтому во время отлива вода должна быть пресной. Потом поплывем дальше. Наша задача — взять Саламин.
— Меня беспокоит бездействие Горга, — заявил Улиад. — Странно, что царь Саламина не выслал флот к Мариону.
Павсаний не согласился:
— Зачем ему нападать на превосходящие силы противника в открытом море? Он нас встретит, когда мы начнем огибать мыс. В это время года дует сильный южный нот — как раз нам в лоб. Во время маневра триеры будут уязвимы, потому что потеряют ход. Он наверняка рассчитывает прорвать строй и раздробить флотилию. А мы лишимся преимущества натиска при попутном ветре. Не приведи Посейдон, еще буря начнется…
Офицеры молчали, обдумывая положение.
Наварх продолжил:
— Мы сделаем то, чего Горг наверняка опасается, но вряд ли ожидает. Высадим эпибатов на берег и возьмем Саламин штурмом. Пусть высылает навстречу ополчение — у нас все равно будет численное превосходство. Ионяне не придут на помощь Горгу, как пришли на помощь его отцу Онесилу во время Ионийского восстания. Но повторить удачный маневр персидского байварапатиша[20] Артибия нам никто не помешает. Эпибатам даже не надо грузиться на триеры в Киликии.
Павсаний ткнул пальцем в основание мыса:
— Высадка здесь!
Аристид с сомнением покачал головой:
— Афины сильны флотом. Саламинцы сражаются на колесницах, у нас будут большие потери.
— Вот ты и обдумай, как их избежать! — рявкнул наварх. — Совет закончен!
Вернувшись на свой корабль, Аристид с Кимоном продолжили разговор. На Совете стратег скромно стоял в стороне, предоставив старшим офицерам вести беседу с командиром. Сейчас он чувствовал, что эпистолевс нуждается в его мнении.
— Есть мысли? — с надеждой спросил Аристид.
Кимон утвердительно кивнул:
— Есть… Военная хитрость прорицателя Теллия. Помнишь?
Заметив, что товарищ замялся, он подсказал:
— Война фокийцев с фессалийцами. Еще до персидской оккупации. Подземная ловушка, ночные призраки…
Аристид нахмурился, но вдруг его лицо просветлело от догадки:
— Точно… А что, можно попробовать. Завтра же доложу Павсанию. Молодец!
Эпистолевс хлопнул стратега по плечу…
По команде "Сходни за борт" эпибаты спустились в прибрежное мелководье. Цепляя круглыми бронзовыми гоплонами пену прибоя, отряды ринулись на берег. Тяжелые копья-сариссы с листообразными наконечниками несли на плечах парами. Шли молча, без лишнего шума, просто с плеском загребали воду ногами.
Неприятель не показывался. Тем временем с причаливших гиппосов сошла кавалерия. Пока лохаги делали перекличку, экипажи триер принялись вытаскивать опустевшие корабли на берег.
Наконец триерархи разрешили привал. Тарентина[21]из флотилии Улиада рысью ушла к холмам для проверки местности. В полдень разведчики-ангелиофоры доложили о найденных в лесу кострищах. Это означало, что островитяне отступили к Саламину.
Павсаний отправил Гонгила в ближайший город Китры, населенный финикийцами. Отряд вернулся не с пустыми руками: китрейцы не только выбрали нейтралитет, но и продали переговорщикам десяток пифосов. Взамен эпистолевс согласился считать храм Артемиды в Китрах убежищем, где смогут укрыться все, кто спасется после захвата Саламина.
На водопое случилась неприятная история. Когда кавалеристы собрались у ручья, спартиат с флагмана нагло повел своего коня цо крутому спуску вперед остальных.
21
Тарентина — кавалерийская ила состояла из двух тарентин, в каждой было около тридцати всадников.