Обрушившийся с небес частый град ледяных и воздушных лезвий прервал его триумф – ликующий вопль сменился криком боли и непонимания, монстр пошатнулся, с удивлением обнаружив растерзанную в клочья защиту и глубокие рваные раны на покрытом рубиновой чешуёй теле. Его замутнённый яростью взор обратился к мужчинам, что уже вышли из машины и целеустремлённо, спокойно шли к нему.
Их было двое.
Высокий статный блондин, похожий на ожившую ледяную статую и как будто покрытый тонким слоем инея, источающий пробирающий до костей холод. Дэй не знал его, но ощущал исходящую от него опасность.
А вот второй…
Вторым мужчиной был Сяолун Во Шин Во, окружённый зарождающимся вокруг него гибким вихрем торнадо.
Синхронно воздев руки к небесам, они обрушили на Красного Дракона вторую волну атаки – с хмурых небес на Луэна частым дождём посыпались мутные полупрозрачные сферы с заключёнными в них снежинками. Врезаясь в землю и в «щиты» наёмника, они гулко взрывались, щедро разбрасывая во все стороны мелкое ледяное крошево.
Окутавшись сетью из молниевых разрядов, полудракон не стал испытывать судьбу – столкновение с тем, кого он уже десяток лет знал как мастера Ветра, не сулило ему ничего кроме мучительной смерти. С трудом сдержав обрушившуюся на него кару небес, Дэй Луэн гигантским прыжком разорвал дистанцию между собой и атакующими и неловко взлетел…
Рванувшийся за убегающим врагом Сяолун вздрогнул, когда на его плечо легла ледяная рука друга:
– Не останавливай меня! Он должен умереть!
– Пусть уходит, Сяо, – отрицательно мотнув головой, выдохнул Аскольд. – Нам и без него есть чем заняться. Поверь, ему не уйти. Он всего лишь тянет время.
– Меня не интересует имперское правосудие… – глухо произнёс сникший китаец и потерянно оглянулся. Полуразрушенный особняк и территория вокруг него выглядели полем сражения, и он не знал, отыщет ли свою дочь в этом хаосе. Но когда его пустой и безжизненный взгляд наткнулся на покорёженный автомобиль возле выбитых ворот…
– Папа!!!
Услышав этот звонкий девичий голос, Аскольд слегка улыбнулся и отвернулся, предпочитая не мешать воссоединению семьи. Его время задавать вопросы наступит чуть позже. А пока…
Пока что на этом поле битвы было и без того достаточно людей, нуждавшихся в его помощи. Перевернув лежащее ничком тело рыжеволосого юноши, Аскольд убедился в том, что тот дышит, несмотря на глубокую выжженную дыру в груди возле правого плеча, присмотрелся к чумазому лицу и спросил:
– Вот почему я не удивлён? Знал же ведь, знал, что и этот придурок обязательно засунет свой нос в это дело. Достойная смена нам подрастает, достойная…
Глава 12
Наедине со всеми
Отголоски потаённых желаний и запретных стремлений неустанно преследуют человека на протяжении всей его жизни, причудливо изменяясь в зависимости от обстоятельств. Спасаясь от них, слабые духом ограждаются стенами догм и правил, возводя вокруг себя нерушимые и вместе с тем иллюзорные границы, но эти усилия тщетны.
Искушения способны сломить самый стойкий дух.
Они неустанно испытывают его на прочность самыми изощрёнными способами: едва слышно нашёптывая и вкрадчиво взывая к голосу разума, безрассудно обещая и уверенно аргументируя…
Противостоять искушению непросто.
Даже если это всего лишь чашка лапши – горячей, исходящей ароматным паром, волнистыми утёсами выступающей из наваристого рыбного бульона, щедро сдобренного пряностями и мелкими кусочками овощей.
Чашка рамэна гулко стукнула круглым керамическим дном об отполированную поверхность котацу[3]. Рядом с ней с таким же стуком приземлилась плоская тарелочка, на которой примостились аккуратно завёрнутые в салфетку палочки и несколько ломтиков анг-пана[4].
– Поднимайся, Такеши. Время трапезы, – прозвучал строгий, но вместе с тем удивительно добрый голос Котаро, запросто усевшегося на татами рядом с котацу.
Он обращался к подростку, лежащему напротив него – свернувшийся клубком Такеши лежал на боку, отвернувшись к стене, и упорно притворялся спящим, старательно не реагируя на окружающую действительность. Во всяком случае, именно так ему хотелось.
Аромат пищи, растекающийся по маленькой, обставленной в традиционном стиле комнате, достиг обоняния парня спустя пару секунд. Голодное бурчание пустого желудка в терпеливой тишине ожидания Котаро прозвучало предательски и слишком громко, чтобы синоби не мог его не заметить.
– Отказ от еды неразумен, дитя. Твоё тело это недвусмысленно подтверждает.