При сих словах титулярный советник вынул из кармана небольшую книжку, переплетенную в белый пергамент, и открыл оную на заглавном листе, на коем напечатано было следующее:
«Краткий трактат политической мудрости, из коего научаются, как с собою и другими обращаться во всех делах житейских, к пользе и удовольствию всех ищущих мудрости служащий, преложенный с Латинского, из сочинений г. Томазиуса, с подробною таблицею. Франкфурт и Лейпциг, и проч. Продается у наследников Иоанна Гросса. 1710».
«Заметьте, — сказал Тусман с самодовольною улыбкою, — заметьте, как почтенный автор говорит в 7-й главе о супружестве и о мудрости главы семейства:
«§ 6. Особенно не надлежит торопиться в сем деле. Разумен вступающий в брак в зрелом возрасте, ибо оный есть пора мудрости. Ранние браки ввергают супругов в необузданность, губя душу и тело».
Что ж касается до выбора любезной особы, с которою желаешь соединиться узами брака, то вот что говорит о сем несравненный Томазиус:
«§ 9. Средний путь есть наивернейший, а в следствие того надлежит брать себе жену ни слишком красивую, ни весьма безобразную, ни очень богатую и не из бедных, ни знатного, ни низкого рода, но звания равного нашему; в других качествах также надлежит искать средины».
«Вижу, — сказал ювелир, — что вас не проведешь; вы приготовились не на шутку, и потому готов удариться об заклад, что выбранная вами дама смертельно в вас влюблена».
«Я старался снискать ее благорасположение различными угождениями, по совету Томазиуса; но не оказываю ей ни уважения, ни покорности, ибо мои почтенный автор научает, что женщина есть существо несовершенное, всегда готовое употребить во зло нашу любовь и воспользоваться слабостями».
«Да постигнет вас черный год за вашу болтовню! Вы отнимаете у меня час отдыха, в который я надеялся успокоиться после совершенного мною великого дела!»
Эти слова произнес старик. Ювелир вскричал, возвысив голос:
«Молчать, старый товарищ! Будь доволен тем, что тебя здесь терпят; за твои грубые выходки тебя бы надобно было вытолкать, как неучтивого гостя. Не смущайтесь его речами, почтенный г. Турман! Вы любите Томазиуса и, следственно, старину, я сам страстно люблю то время, к коему принадлежит мое платье; и точно, почтеннейший титулярный советник, надобно признаться, что то время было гораздо лучше теперешнего, и к тому-то времени относится очарование, которое вы сегодня видели в городской ратуше».
«Неужели! Но каким образом, почтенный профессор?» — спросил титулярный советник.
«В прежнее время, — сказал ювелир, — в городской ратуше часто бывали веселые свадьбы, но эти свадьбы вовсе не походили на нынешние! Вообще, надобно признаться, что наш Берлин был прежде не в пример веселее и разнообразнее; теперь в самой скуке ищут средства продолжать скуку. Праздники были гораздо лучше и замысловатее нынешних. Я помню, как курфирст Август Саксонский был приведен в 1581 году из Кельна с своею супругою и сыном своим Христианом и великолепно угощаем со всеми рыцарями; граждане обоих городов, Кельна и Берлина, вместе с гражданами Шпандау, в полном вооружении были выстроены от Кепеникских ворот до самого замка. На другой день дан был великолепный карусель[1], на коем курфирст Саксонский, граф Иост Барби и множество других знатнейших особ явились в золотых доспехах, с львиными головами на плечах; ноги их покрыты были шелковою материею телесного цвета, в подражание языческим витязям. Певчие и музыканты помещены были в Ноевом ковчеге, великолепно изукрашенном, на верху коего сидел мальчик, в платье телесного цвета, с луком и крыльями и с завязанными глазами, как изображают Купидона. Два другие мальчика, в белых перьях и в масках с птичьими носами, шли впереди ковчега, из которого раздалась музыка при появлении принца. Затем несколько голубей вылетело из ковчега; многие из них сели на верхушку куньей шапки нашего прекрасного курфирста и запели приятную песню, махая крыльями. Потом дан был блистательный пеший турнир, где курфирст и граф Барби явились в корабле, обитом желтою материею с черным, с парусами из золотой парчи; дитя, представлявшее Купидона, одето было также в желтое с черным с небольшою седою бородкою и правило рулем. Вокруг корабля множество рыцарей скакало вприпрыжку, с хвостами и головами сельдей, семги и других веселых рыб, стараясь подражать их ухваткам с необычайным искусством и прелестию. Вечером в десять часов сожжены были великолепные потешные огни, представлявшие осажденный замок, горевший ровно два часа».
1
Здесь: рыцарский праздник, пришедший в XVI веке на смену небезопасным рыцарским турнирам. Он начинался общим парадом с участием герольдов, музыкантов, оруженосцев и пр. Рыцари проезжали строем, демонстрируя роскошные фантастические одежды и доспехи, затем показывали кавалерийское умение (конные трюки, различные фигуры на лошадях) и мастерство в обращении с оружием: происходили бои на копьях или деревянных палицах, соревнования в меткости и т. п. В карусели также участвовали дамы. Последний такой праздник в России состоялся в 1914 г. для императрицы Марии Федоровны. —