Человек, как лепечущий младенец, просит у Бога Его святой воли. Бог как Преблагий Отец дает ему благодать, но дает ему и искушения. Если он безропотно терпит искушения, получает прибавление благодати. Насколько большую он получает благодать, настолько большее и прибавление искушений.
Бесы, приближаясь, чтобы начать битву, не идут туда, где ты их спокойно победишь, а проверяют, где твое слабое место. Там, где ты их совсем не ожидаешь, они пробивают стены крепости. И когда они найдут душу немощной и слабое место, всегда там побеждают человека и делают его виновным.
Ты просишь благодати у Бога? Вместо благодати Он попускает тебе искушение. Не выносишь брани, падаешь? Тебе не дается прибавление благодати. Снова просишь? Снова искушение. Снова поражение? Снова лишение — и так до конца дней. И ты должен выйти победителем. Стой против искушения насмерть. Упади без сил в битве, взывая в изнеможении: «Не отпущу Тебя, сладчайший Иисусе! И не оставлю Тебя! Неразлучным с Тобой пребуду вовек и ради любви Твоей умру на поприще». И внезапно Он предстает на поприще и взывает сквозь бурю: «Я здесь! Препояшь, как муж, чресла свои и следуй за Мной!» Ты же весь — свет и радость: «Увы мне, окаянному! Увы мне, лукавому и непотребному! Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя; темже укорих себе сам… и мню себе землю и пепел»[29].
Тогда ты исполняешься божественной любовью. И душа твоя горит, как у Клеопы[30]. И в час искушения ты больше не оставишь покрывало и не убежишь нагим[31], а терпеливо будешь переносить скорби, размышляя: как миновало одно искушение и другое, так минует и это.
Однако когда унываешь, и ропщешь, и не терпишь искушений, тогда, вместо того чтобы побеждать, ты должен постоянно каяться: о дневных согрешениях, о ночном нерадении. И вместо того чтобы получать благодать на благодать, ты увеличиваешь свои скорби.
Поэтому не страшись, не бойся искушений. И если много раз упадешь — встань. Не теряй своего хладнокровия. Не отчаивайся. Это тучи, которые пройдут.
И когда с помощью благодати, которая очищает тебя от всех страстей, ты пройдешь все то, что есть «делание», тогда твой ум будет вкушать просвещение и двигаться к созерцанию.
И первым является созерцание всего существующего: как все–все Бог сотворил для человека, и еще самих ангелов для служения ему. Какое достоинство, какое величие, какое великое предназначение имеет человек — это дуновение Божие! Не прожить здесь немногие дни своего изгнания, а жить вечно со своим Создателем. Видеть божественных ангелов, слушать их неизреченное пение. Какая радость! Какое величие! Лишь только эта наша жизнь достигает конца и закрываются эти очи, сразу открываются другие и начинается новая жизнь. Воистину радость, которая уже не имеет конца.
Думая об этом, ум погружается в мир и крайнюю тишину, которая распространяется по всему телу, и он совершенно забывает, что находится в этой жизни.
Такие созерцания сменяются одно другим. Человек не мечтает в своем уме, но таким бывает состояние — действие благодати, которая приносит помышления, и ум размышляет в созерцании. Человек их не создает — они сами приходят и восхищают ум в созерцание. И тогда ум расширяется и становится другим. Человек просвещается. Все для него открыто. Он наполняется премудростью и, как сын, обладает тем, что принадлежит его Отцу. Он знает, что он — ничто, брение, но и сын Царя. Ничего не имеет, но всем обладает. Он наполняется богословием. Он возглашает ненасытно, с полным сознанием исповедуя, что существо его — ничто. Происхождение его — брение. А его жизненная сила? Дуновение Божие — его душа. Душа возлетает прямо на небо! «Я дуновение, дыхание Божие! Все разрушилось, осталось в земле, из которой было взято! Я сын вечного Царя! Я бог по благодати! Я бессмертен и вечен! Я через одно мгновение — рядом с моим Небесным Отцом!»
Таково поистине предназначение человека; для ЭТОГО он был создан и должен прийти туда, откуда произошел. Таковы созерцания, о которых размышляет человек духовный. И ожидает часа, когда оставит землю и душа возлетит на небеса.
Итак, дерзай, чадо мое, и с этой надеждой терпи всякую боль и скорбь, поскольку вскоре мы удостоимся всего этого для всех нас — равное. Все мы — чада Божии. К Нему взываем день и ночь и к сладкой нашей Мамочке, Владычице всяческих, Которая никогда не оставляет молящегося Ей.