Испарился!
Волгин распахнул дверь санузла. Свет не включал. Стянул штаны и семейники.
Уселся. Под ним оказалось мягкое и кожаное. Что за стульчак басурманский?
Пахло дурнопьяном. Как на болотах, где сорняк заполонил все сухие кочки.
В тишине раздался томный вздох.
— ААААААААААААХ!
Виктор вскочил, оберегая голую жопу сложенной из пальцев фигой.
— Чур! Нахуй! Нахуй поди!
Его вопли призвали Анфису. Она развеяла мрак посредством электричества.
— Страшыдла! — ВВ пенял на фаянсовую вазу, пиная ее ногами.
— Выпейте.
Рыжая всучила ему граненый.
— Думаешь, беленькая?!
— Дядь Вить, сплюньте. Пейте. Поспите. И к семье. — Анфиса зевнула. — Калерия Анатольевна говорит, доктор по психическим новенький приехал. Столичный. Может, он вам поможет?
— Да не псих я! — ВВ ополоснул стакан. — Тут чё-т не то, зуб даю!
***
Федор Михайлович отфотографировал квартиру, «дизайн» которой был своеобразным аналогом «коньяка» Богобоязненного. Навесной потолок в хрущевке. Куда ниже? Большой телевизор, транслирующий госканалы сквозь эффект помех. Свечечки «Ванильный восторг» и «Сиреневая страсть». Подушечки с английским флагом. Воистину, London is the capital of Great Britain. Made im Cina.
В социальных сетях добровольно ссыльному Теодору очень сочувствовали.
Звонила Софушка. Рассказывала про бранч на творческом заводе, совмещенный с уроком лепки, и вэбинар бизнес-тренера Матильды Шор.
Диалог не удался:
С.: Они небинарная персона!
Ф.: Бизнес их в чем заключается?
С.: Они учит женщин вести бизнес.
Ф.: Их бизнес в чем заключается, моя прелесть? — Ну, не сдержался!
С.: Белый цисгендерный трансфобный гетеро-мудак!
Логичный вывод. И бросание трубки ни в коем разе не проявление пассивной агрессии.
ФМ вышел покурить. Стены подъезда испещряли надписи-цитаты. Удручающие.
— Лавэ и лав одно целоЕ, Где черноЕ, где белоЕ? — озвучил наскальноЕ доктор Тризны.
— Не продавай свое нежноЕ, Свое светлоЕ, бесконечноЕ… Мне нравится Куло.
— Кто?
— Рэпер. — Худенькая соседка в китайском халатике похлопала двумя пальчиками по губам. — Найдется?
Федор отключил фрейдиста, открыл портсигар и некстати вспомнил, что означает culo2 на языке Сервантеса и Маркеса. Рэпер-то в курсе?
— Три месяца терпела. — Девушка закурила. — Дядька знакомый напился, разбудил. Уснуть никак. Карандаш сгрызла, комментариев начиталась.
— По мнению британских учёных, чтение комментариев опаснее вдыхания смол, — усмехнулся ФМ.
— Дядька в моем сортире увидал бабайку, — продолжала соседка.
Остроносая, скуластая. Ее лицо, вопреки этому, не воспринималось как хищноЕ, стервозноЕ. («Стоп», — приказал Федору Федя). На кого же она?.. Мила Йовович в «Пятом элементе»! Птичьи, полудетские черты, мальчишеская фигурка, оранжевые, покрашенные хной (отвратительно) волосы.
У нее дергалась щека. Тик.
— Мне страшно. Папа мой пропал полгода назад. Роб Недуйветер, папин друг, умер. Я не суеверная, но мне кажется. — Инопланетянка «Лилу» понизила голос. — Что Береньзень испортилась. Весна холодная, лето смурное. Папа говорил, что я грустная. Теперь даже дети не улыбаются. — Она удивленно взглянула на Федю. — Чего я с вами откровенничаю?
— Потому что я вас слушаю, — предположил ФМ.
Она кивнула.
— Правда. Живем, будто попугаи в клеточках и будто на отдельных островах. Не докричаться. Муми-тролли, снорки и хемули вместе забрались в Грот — от Кометы. А нас что объединит? Сблизит что? Война? Коронавирус не смог. Да и надо нам — сближаться?
— Вы подвержены меланхолии, — констатировал доктор Тризны. — Хотя мне по душе термин «мерехлюндия». Чеховский.
Девушка зыркнула на него — недобро, затушила сигарету о внутренний борт приемника мусоропровода и ушла. Кто-то посчитал бы ее психованной, а Федор Михайлович — забавной. Профессиональная деформация-с.
Глава пятая. Эйблизм и селфхарм
Плесов харкнул янтарным сгустком. Липкий, он пристал к стене, и в нем увязла обленившаяся июльская муха. В гараже башнями громоздились диски-блины и шины-баранки. Зимние. Когда Плёсов их покупал, он надеялся, что дотянет до переобувки. Похоже, зря.