Герцог вчитался, морщась, уже не столько от недовольства, сколько из внимания. Читал он долго, сначала охватив беглым взглядом весь подробный документ, а затем разбирая каждый отдельный пункт, построчно. Флесса терпеливо ждала.
— Купцы встанут на дыбы, — подытожил герцог, внезапно, без преамбул и переходов. — Сколько они будут теперь платить… не меньше чем на двенадцатую часть больше. Достаточно, чтобы снова начать подсылать ко мне убийц. Признайся, это и есть твоя цель?
Флесса вздрогнула, однако внешне сохранила полное спокойствие. Во всяком случае ей хотелось в это верить.
— Я бы сказала, не меньше десятой, — осторожно возразила женщина. — Но… — она протянула следующий документ. — Вот те доводы, которые должны проникнуть в уши и кошельки представителей торговых сообществ.
Этот пергамент герцог побежал глазами очень быстро.
— Нет, не сработает, — хмыкнул правитель.
— Они будут платить больше, существенно больше, зато оборот ускорится, станет меньше путаницы на складах. И в целом четкие, понятные правила оздоровят коммерцию.
— На самом деле, нет, — усмехнулся герцог, теперь уже почти добродушно, но только почти. — Чем яснее и проще правила, тем сложнее их обходить. А если нечего обходить, то за что же предлагать и брать взятки? Купец проклинает и ненавидит взяточников, но первый готов «подмазать» нужное решение или привилегию.
— Я подумала об этом. Но решила, что все равно работу следует сделать. А вы распорядитесь ее результатом наилучшим образом.
— Льстишь, — хмыкнул герцог. — Безбожно. Однако лесть такая приправа, которой трудно переперчить блюдо. Я еще раз перечитаю и обдумаю это. Вводить все это сразу… преждевременно. Но сама идея…
Старик скривил тонкие, бесцветные губы.
— Сама идея не безнадежна.
Флесса склонилась опять, пряча и так едва заметную улыбку триумфа.
— Твоя задумка? — неожиданно поинтересовался герцог.
— Да. Но я использовала труды Клекена Ровийского.
— Никогда о таком не слышал.
— Это монах-книгописец, по слухам из Демиургов. Он много странствовал и написал книгу в трех частях — «О сбережении благополучия», «О кропотливом умножении достояния», и «О причудливых путях денег, а равно о шести приемах сокрытия доходов и девяти способах разоблачения оного». Она очень популярна в Городе и университетах.
— Еще один святоша… — скривился герцог.
— Его мысли разумны, — позволила себе чуть-чуть вольности Флесса.
— О сбережении благополучия, — повторил герцог. — Закажи мне копию, я хочу прочитать эту книгу.
— Ее доставят немедленно. Я подумала, что вам это будет любопытно, и переписчики изготовили две копии[4].
— Теперь провиант, — отрывисто сменил тему герцог.
— Да… — Флесса обратилась к изрядно истончившейся стопке листов в папке.
— Старая проблема Малэрсида — нехватка провианта. Наше море очень скудно, земля родит плохо, а город растет и растет. Чем больше торговли и ремесла, тем меньше земледелия. Цены на продовольствие, соответственно, тоже поднимаются, а запасы малы. Эта неприятность разрешалась закупками хлеба и обратной рентой, когда ваш чтимый дед вернулся от денежных податей к продуктовому налогу. Но сейчас город слишком расширился, а крестьяне свободны, так просто их не натурализовать. Частичное решение — льготные пошлины…
Флесса сделала паузу, вспоминая, как она проговаривала это заранее, перед зеркалом. Момент был скользкий, поскольку сейчас речь шла о тарифной политике уже не деда, а отца нынешнего герцога. Которого почтительный сын по одной легенде отравил в ходе короткой, но беспредельно жестокой схватке за власть, которая, вспыхнув лишь раз, за три месяца сократила семейство Вартенслебен в несколько раз. А по другой, менее парадной, задушил собственноручно, воздав сторицей за годы унижений.
— Ныне пошлинами облагаются только морская рыба, мед, жидкое масло, сало, смалец, пряности, фрукты. То есть роскошь и деликатесы. Это толкало купцов к завозу провианта. Но его все равно недостаточно. Побуждающие меры больше не оправдываются.
— Запреты и штрафы?
— Да. Штрафы за вывоз продовольствия вне пределов Малэрсида, всего округа, не только города. Прежде это касалось лишь рыбы и дичи, но съедобная рыба в нашей воде и так не водится, а дичь осталась лишь в охотничьем лесу. Кроме того нужна максима цен. Запрет торговли по определенным дням. И…
— И?
— Монополия на соль, — выдохнула Флесса.
4
Переписывать от руки, конечно, долго, учитывая примитивный инструмент, однако средневековые писцы со временем довели процесс до совершенства и добивались приличной скорости. Над переписью работали целые бригады, которые расшивали книгу по листам и копировали параллельно сразу несколько глав.