Так «мясо», нанятое ведьмой, спускалось один за другим при свете нескольких ламп-»гнилушек» по старой лестнице, провожаемые скрипом рассыхающихся досок. Елена, затаившаяся на втором этаже, пропустила троицу мимо, а затем шагнула из глубокой тени, занеся молоток, и одним ударом проломила Безносому череп. Незадачливый мститель еще успел сообразить, что скрип досок изменился, в нем прорезалась иная, чуждая нотка, как от посторонних шагов, а затем вся жизнь профессионального негодяя, вся память и переживания закончились в яркой вспышке тьмы, когда шестигранный боек раздробил теменную кость.
Все-таки хорошо быть высокой женщиной ростом со среднестатистического мужчину, а то и повыше. Удобно бить.
Сила удара качнула уголовника в сторону, он плюхнулся о стену как медуза, расслабленным телом, сполз на лестничную площадку. Елена, помня расположение каждой ступеньки, молча перепрыгнула через оседающий труп и сразу ушла в присед, подсекла ногу второму противнику, раздробив колено. Налетчик нелепо взмахнул руками и заорал в голос, не столько от боли, сколь от паники, а также понимания, что произошло нечто ужасающее. Нервы еще только передавали сигнал, а нейроны в мозгу его обрабатывали, прежде чем выдать итоговое «Больно!», в это короткое мгновение бандит с ужасающим воплем взмахнул руками, проломил перила всей тушей и улетел вниз.
Крик, треск перил и ступенек, удар об пол, снова треск досок, уже снизу, из тьмы, опять крик — все это слилось в единый звук, что буквально пилил слух крепкими зубьями. Третий налетчик успел развернуться, зацепил взглядом темную фигуру и резким взмахом швырнул в нее кистень — костяную гирьку[45] на тонкой и прочной бечевке. Уголовник стоял парой ступенек ниже, и грузик пришел не в голову, а по животу, который Елена прикрыла свободной частью плаща. Плотная ткань ослабила и без того плохо рассчитанный удар, однако не защитила полностью. Внезапный толчок чуть пониже солнечного сплетения почти выбил у женщины дыхание, сорвал ритм. А бандит уже кинулся вперед и вверх, как американский футболист, сжимая в левой руке заточенный осколок бараньей кости[46].
Елена снова пригнулась, «собирая в кучку» перед собой сомкнутые руки, плащ, молоток и нож. Она хотела одновременно прикрыть максимум уязвимых зон и поймать врага на клинок. Точнее за Елену работала наука Чертежника, управляющая телом помимо сознания. У обоих противников задуманное не получилось, кость пошла боком и завязла в плаще, который уже второй раз уберег хозяйку, а нож скользнул по вражескому плечу, кроваво и в целом не опасно. К тому же, сила удара выбила из руки молоток, который полетел вниз, ко второму налетчику, что продолжал вопить. От падения уголовник еще сильнее покалечился и к передвижению был совсем не пригоден.
Женщина и бандит вошли в клинч, левая рука Елены с плащом и ножом оказалась блокированной, правая более свободна и, в то же время, безоружна. Уголовник, сопя и дыша кислым луком, вертел костяной иглой, пытаясь вонзить ее, наконец, по-человечески. Инстинкт брюзгливым голосом Чертежника шепнул Елене, что если она прямо сейчас не придумает что-нибудь оригинальное, это конец. Женщина прижалась к противнику еще сильнее, обхватила, как любовника, и с силой оттолкнулась ногой, увлекая два сцепившихся тела вниз.
Они покатились кувырком, под аккомпанемент деревянного треска и криков снизу. Казалось, сам дом вопиял в тревоге, пораженный удивительными, невиданными событиями. Где-то по пути хрупкая баранья кость сломалась, а Елена выронила нож, получив наглядный урок того, что даже страховочный шнурок не помогает, если хват недостаточно крепок. Пересчитав несколько ступеней, клубок из сцепившихся людей поменял траекторию и свалился вбок. Уже внизу, перебив несколько пустых горшков и поломав старую колыбель Малышки, распался на два стонущих от боли тела.
— Убей тварину! — вопил откуда-то сбоку номер два. — Кончай его, бога ради! Боже, боже, боже, боже, нога моя! Спина! Ноги!! Спина!! Ноги не шевелятся!!!
45
Костяной — чтобы не убить ненароком жертву или коллегу во внутрикорпоративных разборках. Дешево, сердито и больно. А вот взял бы свинец или хотя бы железо, Елена так легко не отделалась бы.
46
Осколки бараньих костей в качестве оружия оставались в ходу еще в XIX веке у французских апашей.