— Долго ждем. Че так долго? — буквально повторил ее мысли Косой. Он и в самом деле был слеп на один глаз, но при этом имел привычку поворачиваться к собеседнику незрячей стороной, так что казалось — бандит всматривается бельмом.
— Работа, — кратко ответила Елена, понимая, что как ни мечталось передохнуть, сегодня покоя не видать.
Безносый как обычно промолчал, уставившись на женщину ненавидящим взглядом. Новую кличку он получил именно ее стараниями. Хотя, надо заметить, технически нос у него остался, просто от удара ножом и отсутствия лечения хрящ словно расползся по сторонам, став плоским, как у гориллы.
— Работа-Гавота-Базота! — скороговоркой пробормотал Косой и громко цыкнул зубом, будто ставя точку. Бандит был выходцем с каких-то совсем дальних краев и любил щегольнуть присказками на своем диалекте, который Елена не понимала.
— И чего? — спросила она с тоскливой мыслью, что все, накрылся здоровый сон.
— Работа, — гыгыкнул Косой. — Только правильная. Как обычно.
Безносый не сводил с нее взгляд пустых глаз, в которых горела чистая, беспримесная ненависть.
— Пошли, — вздохнула Елена, поправляя ремень сумки на плече.
Казус, приключившийся с Еленой в достопамятную ночь, стал определенной проблемой для криминального сообщества всего района. С одной стороны пролилась кровь, и хотя никто и не умер, но два члена сообщества покровителей азартных игр[20] долго лечились и, можно сказать, утратили немалую часть трудоспособности. С другой, Елена была свободным человеком и в своем праве отбивалась от людоловов. В иных обстоятельствах это не стоило бы ничего, но женщина оказалась под защитой Баалы, которая имела много знакомых. Пошла в ученицы настоящего фехтмейстера. И в довершение всего стала частью правоохранительной системы, пусть где-то на обочине. Палачи хоть и не были душой общества, пользовались немалым авторитетом. За обиду, причиненную их прислужнице, могло крепко прилететь от всей системы городского правосудия. Но кровь таки пролилась, и оставить это без внимания было решительно невозможно.
Казус разрешился просто — Елене передали через Баалу, что собственно к ней претензий нет, однако все правильные люди оценили бы добровольный шаг с ее стороны, так сказать в компенсацию морального и телесного ущерба. А поскольку денег в таком количестве у девицы не имеется, компенсация принимается работой. Баала порекомендовала согласиться, заметив, что это и в самом деле наилучший выход. Так Елена помимо тюремного лекарства стала штопать еще и самый настоящий криминалитет. Бесплатно, довольно часто, зато без дальнейших проблем.
Шли быстро, накатанным маршрутом, по бедным улочкам при свете «гнилушек». Вторые-третьи этажи нависали над мостовой, почти закрывая по-осеннему тоскливое небо. Меж домами висела густая паутина сушильных веревок, стираная одежда болталась на крепнувшем ветерке. Мелкие разносчики сворачивали дела, укладывая товары в короба. Стучали деревянные башмаки, а также закрываемые ставни. Припозднившиеся покупатели ожесточенно торговались, надеясь выцыганить пару лишних грошей. Зашныряли детишки с огарками свечей — провожать за монетку припозднившихся гуляк, а заодно подманивать их к бандитам постарше.
Елена прошла мимо мастерской стеклодува. Тот использовал напоследок остатки печного жара, накручивая на высокий стакан тонкую спираль темно-вишневого цвета, горячую даже на вид. Стекло было очень плохим, из местного песка, мутное и с пузырьками, а вот сама по себе работа — прекрасной. Светились окошки, на первых этажах очень низкие, едва на уровне груди. В домах побогаче стекла заменяли сланцевые пластины, победнее — классический бычий пузырь или специально просушенные листья тростника, что в изобилии рос на южных болотах. Потянуло сажей, капустой и репой — жены разогревали остатки обеда, становившиеся ужином. Мясо и хлеб в этом году снова подорожали, так что большинство горожан ужинали постно, даже без курицы.
20
Да, как и в Японии, организованная преступность в Ойкумене собиралась главным образом вокруг азартных игр.