— Защиты, — отрывисто приказал Чертежник, выбирая тренировочный меч для себя. — Как принимается удар лезвие в лезвие? — спросил он, взвешивая в руке такую же палку как у Елены, словно держал ее в первый раз.
— Под прямым углом, строго, не заваливая клинок, — буквально отлетело от зубов женщины, Елена без команды стала в положение защиты, заложив правую руку за спину. Чертежник с самого начала тренировал ее как обоеручного фехтовальщика, как для большего неудобства соперников, так и в компенсацию перелома, который немного сковал подвижность главной руки.
— Поясни.
— Лезвие одного клинка и линия, поперечно проходящая через лезвия другого, всегда образуют прямой угол.
— Почему? — Фигуэредо обозначил финт справа и, когда ученица развернула клинок вертикально, острием вниз, ударил по-настоящему, с другой стороны. Елена почувствовала, что катастрофически теряет дыхание, парировать и говорить одновременно казалось адски тяжело.
— Потому что… иначе защита… слабее…
— Именно. Как у тебя сейчас, — следующий удар Чертежника легко продавил защиту Елены, да так, что ученица получила в лоб концом собственного клинка. Не сильно, однако болезненно и весьма поучительно.
— Дальше! Быстрее! — прикрикнул Фигуэредо.
Механически отражая все ускоряющиеся атаки наставника, Елена вспомнила давний поединок с Каем, на три раунда, в первый день. Или второй? Временами все случившееся на далеком севере казалось нереальным, как сон или воспоминания глубокого старика о событиях юности.
Да, настоящий бой оказался далек от спортивного фехтования, начиная с веса оружия и заканчивая главной проблемой — неизбежностью ответного удара. Несколько месяцев Чертежник буквально выколачивал из ученицы рефлекс спортсмена — уколоть первым, не заботясь о защите. На дорожке это приносило очко, в жизни регулярно заканчивалось контратакой пусть даже раненого соперника[26].
— Посредственно, — заключил, наконец, Фигуэредо. Как обычно, без особых эмоций, констатируя очевидный для себя факт. — Все как я и говорил, от одного солдата ты теперь отобьешься. Но не более. Удара боишься, моргаешь. Плохо.
Выравнивая сбившееся дыхание, Елена подумала, было, возразить, однако сдержалась. Обширная практика указывала на бесполезность оправданий и возражений. Еще у нее начиналась головная боль и слегка подташнивало. Тренироваться в постоянном сумраке было тяжело и технически, и психологически. Но Чертежник был неумолим — боец редко выбирает место для схватки, он вынужден биться там, куда заводит судьба. Не готов к драке на темной улице без фонарей, считай, не готов ни к чему.
— Что ж, придется глядеть в воду, — загадочно пообещал Чертежник. — Положи меч. Время дышать.
Елена сунула в стойку деревянный инструмент и без команды опять стала в центр звезды. Пришло время того, что наставник именовал «чесать кожу костями». Вообще методология Чертежника оставляла немало вопросов. С одной стороны Елена понимала, что до методов рационального познания и научной организации учебного процесса здесь еще несколько веков. С другой… все равно было странно. Например, Шаги Чертежник начал показывать сразу, а вот правильное дыхание — спустя больше полугода. Тогда мастер кинул ей старую кольчугу (правильно ее надеть и зашнуровать оказалось тем еще квестом), немного погонял уже второй по счету палкой. И наглядно продемонстрировал, что в мало-мальски тяжелой броне, к тому же в рваном ритме боя, когда движения не совпадают с вдохом-выдохом, привычное дыхание грудью работает плохо, да и брюшное не намного лучше.
И фехтмейстер начал учить Елену иному способу, довольно странному, абсолютно противоестественному, но… в то же время рабочему и действенному. Словами это было трудноописуемо, такое можно было лишь показать. Суть методики заключалась в том, что лошадь запрягалась позади телеги, то есть не дыхание питало движения, а наоборот, каждое движение, в особенности плечевого пояса, действовало подобно насосу, оно массировало легкие, растягивало их как мехи для новой порции воздуха. Движения при этом действительно напоминали расчесывание костями изнутри. На следующей стадии к работе подключался и таз с бедрами, это уже называлось просто и грубо — «дыхание жопой»[27].
По личным ощущениям весь цикл дыхательных упражнений занимал минут пятнадцать, он начинался с «вихляний» на месте, а затем переходил в шаги по всей звезде. Со стороны это было похоже не то на пляску сумасшедшего брейк-дансера, не то на вычурную спортивную ходьбу. В целом помогало, однако Елене никак не удавалось достичь постоянства процесса, прочувствовать его и сделать неотъемлемым элементом любого поединка. Это злило и снова заставляло чувствовать ущербность.
26
Поэтому до трети дуэлей во Франции XVI–XVII века заканчивались взаимными увечьями или убийством. В настоящем бою противник может упасть замертво от удачного попадания, а может и не упасть. Британская криминальная статистика XVIII века регулярно описывала как в ходе уличной поножовщины люди, получив смертельные раны наподобие укола в сердце, не только оставались на ногах, но и какое-то время активно дрались.
27
Вполне реальная практика, называется «скелетное дыхание», но Елена, понятное дело, этого не знает.