Обгрызая кусок шкуры, Елена снова задумалась о том, что такое Ойкумена. Например — почему ее природа так несообразна человеческому сообществу. На континенте имелся стандартный «общеевропейский» набор одомашненных животных, за исключением собак и кошек, которые вымерли четыре столетия назад. Немного дикого зверья, которое сильно напоминало одичавшие и мутировавшие земные аналоги. Довольно богатый птичий мир, рыба, которая будто застряла на стадии панцирных. И… все, собственно. Как будто люди некогда пришли в юный мир, где жизнь недавно шагнула на сушу, и заселили его прихваченной с собой фауной, которая быстро адаптировалась к тепличным условиям. Но что это были за люди? И как давно случился переход, если он, в самом деле, имел место?
Загадка.
Во всяком случае, потомками землян аборигены точно не являлись — не сходилось по времени. Если верить Шарлею и обрывкам знаний, которые Лена собирала в дороге, Старая Империя существовала, по меньшей мере, тысячу лет со всеми атрибутами развитого феодально-магического государства. То есть, задолго до того как тот самый феодализм с рыцарями и прочей мишурой сформировался в родной вселенной. С другой стороны, если посмотреть на это с позиции марксиста, люди могли переселиться хоть в каменном веке, а феодализм изобрести самостоятельно, по законам объективного хода истории. Что же до скудости биомассы, она могла обеднеть по ходу эксплуатации, как, например, некогда обширные леса, которых в мире почти не осталось, отчего страдали корабелы и, в первую очередь, Остров с его огромным флотом.
Баала поставила на стол деревянную тарелку со свежим хлебом, Елена вдохнула одуряющий запах, и философические размышления выдуло из головы. Круглый каравай «серого» хлеба имел традиционную форму двух лепешек, положенных одна поверх другой с восемью глубокими радиальными вмятинами. Такой хлеб можно было без ножа ломать как вдоль, так и поперек. На одном из сегментов твердая корка хранила оттиск печати, гарантирующей качество пекарской работы.
Ложки быстрее заскребли по дну мисок, уничтожая остатки супа. Баала собственноручно отломила каждой сотрапезнице хлебный кусок, полила сметаной, присыпала смесью соли и сушеных трав вроде петрушки. Чего в Ойкумене почти не было (и от чего Елена страдала до сих пор) так это пряностей. Никакого шафрана и прочего муската. Был некий аналог перца, но стоил он таких безумных денег, что, похоже, в пищу вообще не употреблялся, служа растительным золотом. В какой-то мере это компенсировалось богатейшим набором трав, однако без перечницы Елена страдала до сих пор.
Завтракающие дружно вгрызлись в хлеб, который и сам по себе имел божественный вкус свежайшей выпечки, а с подсоленной сметаной обращался в пищу богов. После завтрака Баала убрала каравай до вечера, и старшие поговорили немного о жизни, с ленивой неторопливостью, как люди, которым, в общем-то некуда спешить. Баала поделилась свежими новостями, точнее сплетнями, циркулирующими средь купцов и прочего привилегированного люда. Ничего нового Елена не услышала, пожалуй, кроме опасений насчет денег. Дескать, монета все легчает. Далее слух раздваивался. Одна ветвь имела явный апокалиптический оттенок и приписывала юному императору намерение ввести в оборот медь с бронзой. Другая обещала скорый приход серебряного каравана из западных земель, так что металла хватит, останется лишь перечеканить его в звонкую монету.
В любом случае городская общественность явно и ощутимо нервничала. Вопрос «легких», то есть изношенных и обрезанных денег всегда стоял остро, а теперь оказался еще острее благодаря новому витку хлебных цен. Ни Елену, ни Баалу это пока не коснулось, тем не менее, общие проблемы всегда рано или поздно становятся частными.
После затянувшегося завтрака Елене больше всего хотелось уползти наверх и там подремать до полудня, а может и дольше. Благо, завтра тоже было свободно, единственный эпизод в году, когда два нерабочих дня шли подряд, как в нормальной пятидневке. Однако тут женщине подумалось, что с Чертежником особый режим не оговаривался, а значит, сегодня — обычный тренировочный день. Конечно, всегда можно сослаться на…
Под ребрами заныло, в точности там, куда целил вчерашний клинок солдата. Ощутимо кольнуло, словно высшие силы напомнили о счастливом расходе со смертью. Это неприятное чувство начисто выдуло из головы все желание подремать. Елена выпила кружку отвара, похожего на чайный сбор, немного поиграла с дочкой квартирной хозяйки, раскручивая деревянный волчок, сделанный в форме конической пирамиды с веревочкой. Затем женщина испытала приступ вдохновения и, взяв старый календарик сельских работ[32], сделала бумажный самолетик, кривой, косой, но летучий. Восторгу Малышки не было предела и стало ясно, что к вечеру новой игрушкой обзаведется каждый ребенок на улице, а через неделю — и в городе. Елена, улыбнувшись, пошла собираться.
32
Такие известны как минимум с XIV века, в них расписывались основные работы по каждому месяцу, а также продолжительность светового дня.