— Они оба умерли, — сказал Бриз. — Не все ли равно, черт возьми, кто кого убил?
— А вам никогда не приходило в голову, что у секретаря могла быть мать, или сестра, или возлюбленная, или все трое? Что они гордились им, верили ему; что они любили парня, из которого вы сделали пьяного параноика только потому, что у отца его босса было сто миллионов долларов?
Бриз медленно поднял стакан, медленно допил коктейль, медленно опустил стакан и медленно покрутил его на стеклянной поверхности низкого столика. Спенглер сидел неподвижно, глаза блестят, губы разъехались в застывшей улыбочке.
— Договаривайте, — сказал Бриз.
— Пока вы не будете говорить правду самим себе, вам не услышать ее и от меня. Пока вы не научитесь всегда, в любое время, при любых условиях и обстоятельствах, не считаясь с последствиями, докапываться до истины, до тех пор я вправе прислушиваться к голосу совести и защищать своего клиента так, как сочту нужным. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не буду уверен, что вы причините ему не больше вреда, чем того требуют интересы справедливости. Либо пока меня не заставят говорить силой.
— Похоже, — сказал Бриз, — вы боретесь с самим собой.
— Черт побери! — воскликнул я. — Давайте лучше еще выпьем. А потом вы расскажете мне о той девице, телефонный разговор с которой вы мне подстроили.
— Эта красотка, — хмыкнул Бриз, — живет в соседней квартире с Филлипсом. Однажды вечером она слышала его разговор с каким-то мужчиной. В дневное время она работает билетершей. Вот мы и решили, что было бы неплохо дать ей послушать по телефону ваш голос. Не берите в голову.
— И какой же у того мужчины был голос?
— Вроде бы неприятный. Ей, во всяком случае, не понравился.
— Понятно: раз неприятный голос, значит, мой.
Я взял три стакана и пошел с ними на кухню.
16
Пока шел, я забыл, у кого какой стакан, поэтому сполоснул все три, вытер их и едва начал опять готовить коктейли, как у меня за спиной вырос Спенглер.
— Не волнуйтесь, — сказал я, — сегодня вечером коктейли подаются без цианистого калия.
— Ты со стариком поосторожней, — шепнул он мне в затылок. — Он совсем не так прост, как ты думаешь.
— Спасибо за совет.
— Слушай, — сказал он, — я бы почитал про этого Кессиди. Интересное, видать, дело. Наверно, я тогда еще не работал.
— Да, — сказал я, — это было давно. И неправда. Я просто пошутил. — Поставил стаканы на поднос, отнес их в комнату и раздал. Взял свой стакан и вернулся к шахматному столику.
— Очередная липа, — сказал я. — Ваш дружок крадется на кухню и по секрету от вас советует мне быть с вами поосторожней, потому что вы, мол, не так просты, как я думаю. У него для этого как раз подходящее лицо: приветливое, открытое, чуть что — краснеет.
Спенглер сел на край стула и покраснел. Бриз окинул его равнодушным взглядом.
— Что-нибудь узнали о Филлипсе? — спросил я.
— Да, — сказал Бриз. — Филлипс. Джордж Энсон Филлипс. Тяжелый случай. Считал себя детективом, но, похоже, так никого и не убедил в этом. Я разговаривал с шерифом в Вентуре. Он сказал, что Джордж славный парень, может, слишком славный для хорошего полицейского, даже если бы у него была голова на плечах. Джордж делал то, что ему говорили, и делал бы совсем неплохо, если бы еще знал, с какой ноги шагать и в какую сторону идти. Но за годы службы он, что называется, не прибавил. Он был из тех полицейских, которые, пожалуй, могут задержать мелкого воришку, да и то, если видели кражу собственными глазами, а вор, пустившись наутек, врезался бы головой в столб и лишился чувств. В противном случае Джорджу было бы не справиться и ему пришлось бы возвращаться в отделение за инструкциями. Со временем шерифу это надоело, и в один прекрасный день Джорджа из полиции попросили.
Бриз отхлебнул из своего стакана и поскреб подбородок ногтем большого пальца, смахивающим на лезвие лопаты.
— Затем Джордж работал в универмаге в Сайми, у человека по имени Сатклифф. Продажа там велась в кредит, и у покупателей были кредитные книжки, которые доставляли Джорджу немало хлопот. То он вообще забывал записывать стоимость проданного товара, то вписывал счет в чужую книжку. Одни покупатели его поправляли, другие, наоборот, пользовались его забывчивостью. Вот Сатклифф и решил, что Джорджу лучше будет заняться чем-нибудь другим, и Джордж приехал в Лос-Анджелес. Тут он получил наследство, совсем небольшую сумму, но ее все же хватило на то, чтобы приобрести лицензию частного сыщика и снять скромное помещение под контору. Я был там. Комнатка с письменным столом, которую Джордж арендовал на паях с каким-то парнем. Парня зовут Марш. Уверяет, что занимается продажей рождественских открыток. Они договорились, что, если к Джорджу приходит клиент, Марш идет погулять. Где Джордж жил, Марш не знает. По его словам, клиентов у Джорджа не было. Марш, по крайней мере, ни разу не видел, чтобы Джордж вел в конторе какие-то дела. Но Джордж дал объявление в газету и, похоже, нашел-таки клиента. Во всяком случае, с неделю назад Марш обнаружил на своем письменном столе записку, в которой говорилось, что Джордж уезжает из города на несколько дней. Больше Марш о нем ничего не слышал. А Джордж под именем Энсона снял квартиру на Корт-стрит, где и был убит. Вот и все, что мы на сегодняшний день знаем о Джордже. Тяжелый случай.