– Извините, – сказала я, и голова сразу закружилась, – лифты снова сломались.
– Вот их ейтить, – рассердился Пётр Олегович, – пойду вызову бригаду.
Ветер на балконе бил, как хлопчатобумажное полотенце. Я почувствовала, что волосы на затылке подняло вертикально вверх и сразу же бросило на лицо. Я убирала их за уши, но они снова наваливались на глаза.
– Синь какая и золотень, – сказала я Саше, глядя, как внизу расходятся трамваи, как стоит в кудрях осенней листвы на площади Ильич и как там, далеко, волочится по облупленному мосту поезд.
– Пойдём, – сказал Сашка.
Стены были розовые, иногда оранжевые, воняло, но в общем и целом всё было нормально. Продвигались мы хорошо: бегом. Саша вскоре осмелел (он шпарил первым) и крикнул:
– Ровно идём! – Это меня обрадовало. Но я запыхалась и не подтвердила.
Через некоторое время его шаги замедлились. Я поняла почему: зона отчуждения. Она съедала свет. Одна за другой гасли, стихали лампочки. Скоро мы вошли в полную тьму. Ноги и глаза привыкали. Двенадцать ступенек – разворот, двенадцать ступенек – разворот. Я хотела спросить Сашку: «Это тут живёт Неспун?» – как увидела его.
Огромный, лохматый, с блямбой на голове, с нелепыми толстыми, но короткими руками, шёл он на меня. Я попятилась и упала. Попа ударилась о ступеньку. Чудовище приближалось. В этот момент я поняла, почему герои фильмов ужасов сначала от убийцы бегут, потом спотыкаются и дальше забывают использовать ноги, а ползут на локтях, что, конечно, медленнее. Я от страха забыла всё, не только ноги. Неспун снял голову и убрал её под мышку.
– А-а-а-а-а-а! – закричал Сашка и как бешеный ринулся обратно, наверх.
– А-а-а-а-а-а! – закричала я от боли, потому что Саша наступил мне на руку.
– А-а-а-а-а-а! – закричал безголовый Неспун.
Это был уже перебор. Оттоптанные пальцы как-то сами собой потянулись к коробке яиц и машинально её открыли. Я вскочила, понеслась вслед за Сашкой, а кидать старалась вполоборота. Особо целиться не получалось, но я слышала чавканье и хруст скорлупок. Будто дядька Неспун ловил яйца ртом и сжёвывал их.
– Песок! – загорланил вдруг Сашка, чем контузил моё левое ухо.
Ну вот. Теперь вы знаете, почему нам темно и страшно в родном доме. А также – как так получилось, что Саша швыряет пригоршни песка в чудовище из пролётов отчуждения. Треск рвущейся одежды? Это ещё откуда?
Вскоре я запыхалась так, что слышала только своё сердце: оно громко билось в контуженном ухе. Скакать дальше вверх по ступенькам не было сил. Оставалось только одно: встретить смерть лицом к лицу.
«Сан Саныч, простите, что прогуливала физкультуру», – подумала я, обернулась и в этом последнем, предобморочном мгновении краем закатившегося глаза увидела, что на месте страшной неспунской головы торчит нестрашная ушастая.
Кирюша с десятого этажа.
– Ребза, ребза, подождите! Прекратите кидаться! Как хорошо, что я вас встретил! – орал он, протягивая ко мне крылья в плюшевых перьях.
– Троечка, держись, я спасу тебя! – откуда-то сверху навалился Сашка, больно ударив локтем в бок.
– А-а-а-а-а-а! – снова закричала я от боли. – Стопари, это не Неспун!!!
Но Саша с криком «Песок!» запулил в Кирюшу остатки ингредиента.
– Ох! Вот чёрт! Жжёт! Жжёт! – тот согнулся в три погибели и тёр крыльями глаза.
Санёк наконец прозрел.
– Прости, – засуетился он. – Я подумал, ты – это не ты. А, ну знаешь, вроде как песочный человек[3]. Я решил, что сейчас песком его… побежу… не, победю… а, неважно, одолею его же оружием.
Кирилл не слушал и стонал.
– Тебе глаза надо водой промыть, – Сашка копался в сумке. – Подожди, у меня где-то было… А, вот!
– Санёк! – закричала я. – Это медицинский спирт!!!
На лестнице запахло операционной, но Кирилла спасло крыло: он вовремя успел заслониться.
– Точно, спирт, – Саша удивлённо смотрел на бутылку.
Кирюша уронил снятую голову и присел на ступеньки. Уроненная голова была цыплячьей. Клюв. Гребень. Глаза навыкате, бешеные.
Настоящая, природная Кирюшина башка была вся в желтках и скорлупе.
– Мне в этом костюме по лестнице неудобно спускаться, а лифты не работают. Я просто хотел, чтобы вы мне помогли немного!
Кирилл в куриной забегаловке подрабатывает. У метро в костюме Цыплёнка стоит и вручает людям шарики на палочках. На шариках тот же Цыплёнок нарисован и надпись: «Чикен гриль».
Через полчаса мы вывели Кирилла на свет, встретив по дороге и тёть-Васиного курьера.
Оттоптанные пальцы сильно ныли.
Толпа встречала нас у подъезда. Люди улыбались и хлопали: бригада в оранжевых комбинезонах, тётя Вася КГБ, дети с детской площадки и взрослые со взрослой.
3
Песочный человек – мифический персонаж. Считается, что он приходит к детям перед сном и кидает им в глаза песок, чтобы они заснули. Есть две интерпретации этого персонажа: добрый, аналог Оле-Лукойе, и злой – посылающий кошмары и крадущий детей (иногда – их глаза).