— Если захотите купаться, то лучше у Золотых ворот. Там купался сам Пушкин. Он ездил по Крыму. И нарисовал наши Золотые ворота. Потом рисунок нашли среди его бумаг…[25]
— А нельзя остановиться? — прервала студентка.
Пока их судно обминало пограничную гору, каменный поэт заболел сифилисом — «нос» Волошина ввалился, исчез. И вдруг лицо распалось, превратилось в скалистую рябь.
Маша держала глазами то место, которое еще мгновенье тому казалось несомненным «носом», и боялась его потерять!
— Чего ж нельзя? Можно. — Дядя отпустил весла. — Только купаться тут не рекомендую. Лучше к воротам вас отвезу. Или в Сердоликовую бухту. Там Макс Волошин и Максим Горький раз так напились…
— А вы не знаете, случайно, под носом Волошина, — палец Маши показывал на остренький выступ, — нет никакой пещерки? Тайничка?
— Не слыхал о таком. — Сдержанный дядя не стал проявлять признаков удивленья. Вместо этого вытащил из-под скамьи холщовую сумку, а из нее — старый бинокль. — Но если вам надо, то посмотрите.
Мир заботливо помог Маше настроить оптический прибор, а прибор в свою очередь помог убедиться — под «носом» все же была неглубокая выбоина.
«Конечно, — помыслила разведчица Прошлого, — Лира маленькая, поместится и туда. И отсюда не будет видно. Но зачем оставлять ее там? Дунет ветер, и она свалится в море. Если б Булгаков хотел ее спрятать, он нашел бы надежный тайник».
Маша попыталась представить Булгакова, карабкающегося по возвышающейся над ними карадагской скале, и отрицательно затрясла головой.
Картинка была абсурдной.
Зачем Михал Афанасьевичу лезть на опасную, отвесную гору? Для чего?
«И почему амазонки, став птицами, перебрались именно в Киев, став Киевицами?» — дернул запоздалый вопрос.
— Там дальше, — подбодрил их лодочник, — в Карадаге много пещер, если вам надо.
— Поплыли. На обратном пути еще раз посмотрим. — Мир, как обычно, прочел мятущиеся Машины мысли, прежде чем она успела облечь их в слова.
— Так вас пещеры интересуют? — Лодочник взялся за весла. Он разрешил задачу: красавца и замухрышку объединяло какое-то общее дело. — Тут есть одна. Вам будет интересно. Там снимали фильм «Человек-амфибия», про Ихтиандра. Но дальше чем на тридцать-сорок метров туда никто не заплывал. Никто не знает, какой она длины. Говорят, она ведет прямо в Ад…
— В Ад? — То же самое говорили про Кирилловские пещеры их Киева!
— Ну, не в Ад, а в Аид, куда Орфей за женою ходил, — буднично пояснил дядя Миша.
Ад. Аид. Пекло.
Киев и Коктебель были связаны между собой…
Адом.
Маша взбудораженно взмахнула руками.
Саквояж, дремавший у нее на коленях, подпрыгнул и громко булькнулся за борт.
— Ой! — застонала студентка. — Там журнал. И конспект Кылыны!
— Я достану, — уверенно сказал Красавицкий.
Он привстал, намереваясь нырнуть.
— Нет, — вцепилась в его рукав Ковалева. — Не надо. Он мне все равно не поможет. План Кылыны я запорола. Нужно изобретать свой.
— Деньги в кармане, — успокоил лодочника Мирослав.
— Это-о хорошо, — сказал успокоенный. — Бона, ваша пещера!
— Смотри, — усмехнулся Мир, — человек-амфибия!
Из грота выплывал человек.
И Маша вытянула шею, на секунду поверив, что увидит персонажа Александра Беляева.
А во вторую секунду не поверила глазам.
Отчаянным одноруким кролем, волоча за собою метлу, из пещеры выплывала Землепотрясная Даша.
— …и тут я, наверно, в какую-то дыру провалилась. Чуть от разрыва сердца не сдохла. Метров сто вниз летела. Если б не метла, разбилась бы на фиг! Я когда первый раз с пятиметровки в бассейне прыгнула, так ногами о воду шарахнулась, ходить не могла. А тут сто метров… Но она, милая, сама меня догнала. Я ее — хвать! И мы мирненько спустились вниз. А ты меня еще отговаривала брать метлу в Коктебель! Она мне два раза жизнь спасла.
— Даш, Киевицу невозможно убить.
— Но ушибить-то можно! И больно!
На обратном пути — из Крыма в Киев — им достался полупустой вагон и совершенно пустое купе. И, пользуясь его пустотой, Даша в третий раз в мельчайших подробностях живописала свои приключения (на контрасте с которыми привидение Мира, обнаруженное в лодке с подругой, оставило Чуб почти равнодушной). А еще высовывала то руку, то голову в опущенное наполовину окно и играла с ветром.
— Ну, чего скажешь?
— Скажу, — патетично произнесла студентка-историчка, — что, кажется, мы с тобой только что доказали существование амазонок!
25
Путешествуя по Крыму, А. С. Пушкин сделал набросок Золотых ворот на полях рукописи «Евгений Онегин».