«Провинция!»
Замерев на углу Крещатика и Фундуклеевской, Катя даже не попыталась вызвать из памяти знакомые с детства дома. Даже не предприняла попытки поискать недоумевающим взором полукружие крытого Бессарабского рынка.
Откуда ему взяться в чужой стране?
Тут, на Крещатике, от которого в Катином XXI веке не осталось следа, ей было не за что зацепиться, чтобы сказать себе: «Как он изменился».
Он не изменился. Он просто был не-Крещатиком.
И, будучи здесь, Катя испытывала лишь осторожно-кошачье любопытство иностранки, вынужденной познавать малоразвитую страну в одиночку — без гида, без охраны.
«Только бы никто не пристал!»
Уходя, предусмотрительная Маша сказала:
«…на всякий случай, если захочешь прогуляться, в шкафу есть одежда. На платьях бирки с годом. Но поскольку год мы точно не знаем, если что, отвечай: „Я иностранка. Я плохо говорю по-русски“. Тогда никого не удивит, что ты одета совсем не по моде и говоришь непривычно».
Однако соответствовавший ее намерениям год Катерина как раз знала точно: 1893 — за год до того, как ее прапрабабка пристроилась под трамвай.
А вот соответствовавшее сему году платье Кылыны ничуть не соответствовало ни Катиной фигуре, ни Катиным представленьям о Кате.
Во-первых, влезть в него без корсета не представлялось возможным (так же, как затянуть корсет на себе без чьей-нибудь помощи).
Во-вторых, объемный бант на груди, оборочки, кружавчики, крохотные пуговички тут же разозлили Катю своей неудобностью, пошлой женственностью… А кроме того, показались откровенно опасными.
Платье 1893 года чересчур шло красивой Кате, чересчур подчеркивало ее красоту.
А красота — штука опасная. Это Екатерина Дображанская осознала давно.
Когда ей было 13, тетя Чарночка не отпускала ее одну в кинотеатр. Тетка не верила, что такая красивая девочка может остаться порядочной.
Когда Кате исполнилось 31, ее любовник бросился на нее с ножом — он не верил, что такая красивая женщина может быть ему верной.
Но куда хуже, что, родившись красивой, Катя словно бы от рождения утратила право принадлежать себе.
А где-то между 13 и 31 годом сформулировала: чересчур красивая женщина похожа на чересчур огромный бриллиант — Лунный камень[26]: все все время вырывают его друг у друга из рук. И все руки тянутся к тебе и не могут дотянуться, и ненавидят тебя за это, и ненавидят всех, кто смог…
Ты — не человек! Ты точно проклятая, заговоренная вещь, которая одним своим видом высекает из людей все семь смертных грехов: похоть, алчность, зависть, жажду прелюбодеяния, готовность убить.
И потому — где-то глубоко-глубоко Дображанская разделяла постулат инквизиции, почитавшей каждую красивую женщину ведьмой и сжигавшей их на кострах. Она б и сама с удовольствием сожгла свою красоту, как лягушечью кожу…
Слишком большие бриллианты должны жить в алмазных хранилищах великих держав, под несокрушимой охраной. Только там они не принесут окружающему миру вреда. Слишком красивые женщины должны светиться только с киноэкранов, делающих их не менее безопасными ценностями, чем самый большой в мире бриллиант «Cullivan» в королевской короне…[27] Но ни за какие коврижки Катя б не согласилась стать звездой, клоунессой — публичным, вдвойне не принадлежащим себе человеком.
Взаправду Катерина Дображанская желала всего одного — быть Катериной Дображанской, жить так, как хочет она, делать то, что хочет, подмяв под себя этот мир, возомнивший ее своей собственностью, получив над ним абсолютную власть и обретя покой.
А пока вела неустанную борьбу с миром и со своей красотой, неуместной и доставляющей обладательнице одни неприятности. И носила защитные костюмы. Убивающие женственность. Убивающие женщину! Со времен рокового ножа, оставившего на ее руке уродливый шрам, Катя похоронила свою личную жизнь.
(Красота и любовь несовместимы! Ибо истинная любовь — это покой, а красота порождает лишь страсть.)
Со времен ее последней попытки надеть платье к лицу минуло немного времени, но теперь Катя вспоминала о том с унылым смешком. То было опьянение — надежда на абсолютную власть Киевиц, способную защитить ее. Очередная иллюзия.
Защищать себя вовеки веков Кате придется самой.
И ни в коем случае не лезть самой в драку, в вечную войну полов, не провоцировать, не улыбаться зазывно, не одеваться…
26
27
Самый крупный алмаз «Cullivan I» (бриллиант «Великая звезда Африки») вделан в королевский скипетр Великобритании; второй по величине алмаз «Cullivan II» («Малая звезда Африки») в форме подушечки вделан в корону королевы Великобритании.