– Проклятье! Ты видел утренние газеты?
– А то! Мы все ими буквально зачитывались.
– Я там написал, что тела обнаружил страховой инспектор. Это ты о нем упомянул, когда мы на днях повстречались возле «Истоков»?
– Нет. Я знал только, что кто-то нашел скелеты. Подумал на вертолетчиков, а оказался Снауч.
– Твою мать!..
Внезапно Мартин чувствует себя так, будто его голым вытащили на всеобщее обозрение. Палящее солнце, ни тенечка, да еще и камеры снимают. Черт, черт! Из какого пальца он высосал страхового инспектора? Мэнди сказала? Как можно было напечатать такое, не проверив дважды? Макс Фуллер придет в ярость. Мартин уже слышал, как он повторяет знаменитое изречение Ч. П. Скотта[27]: «Факты священны».
Внезапно Мартину вспоминается худой полицейский, который курил, небрежно прислонившись к машине у «Черного пса».
– Проклятье, Робби. Вчера вечером я разговаривал у мотеля с одним детективом и упомянул об инспекторе, мол, это он обнаружил тела, и Снауча арестовали. Этот гад меня не поправил. Тощий такой, редеющие волосы, легкая небритость. Курит. Ни хрена не сказал, а ведь от него бы не убыло намекнуть, что я неправ. Не знаешь, как его зовут?
Робби не отвечает. Он смотрит на Мартина и, похоже, встревожен.
– Что? Что я такое сказал?
– Ты это слышал не от меня, понял?
– Конечно. Что такое? Не скажешь, как его звали?
– Не могу. Это против правил.
– Что? Какие еще на хрен правила?
– Он не коп.
– Не коп? А кто тогда, черт возьми? – Мартин вспоминает, как мужчина держался, как был одет, как говорил. Стопроцентный коп. А затем до него доходит, куда клонит Робби. Формально, идентифицировать сотрудников АСБР[28] противозаконно. – Твою мать! Секретный агент, да?
– Я тебе не говорил.
– Конечно, не говорил.
Боже! Секретный агент? Бред. Трупы в запруде, похищенные немки. Какое до всего этого дело АСБР? И с чего вдруг такая оперативность? Этот малый прилетел одновременно с полицейскими из Сиднея.
– Мартин? – прерывает его мысли Робби.
– Да?
– Прости, приятель, тебе придется присоединиться к твоим друзьям через дорогу. Семья попросила не пускать в церковь СМИ.
– Что, и меня? Я же там был, помнишь?
– Да, как и я. Меня тоже оставили за дверью, да еще на этих гребаных ступеньках. Если я тебя пущу, остальные захотят того же. Прости, Мартин, это требование семьи, не мое.
Досадно, однако Робби всего лишь посланник.
– Ясно. И спасибо, что рассказал о спецагентах. Буду держать рот на замке.
Мартин идет к восхищенным коллегам, опустив голову, будто обдумывает новую важную информацию, а на самом деле просто не хочет смотреть им в глаза. Недолго ему быть объектом их обожания, только не после того, как оклеветал безвинного человека. Тот студийный педант из «Медиа стража»[29] со сворой своих приспешников теперь ему проходу не даст. Да и коллегам определенно не понравится, если Снауч примется размахивать исками за клевету, ведь большинство повторило голословные обвинения под видом фактов.
Мартин останавливается в тени деревьев.
Нет, если подумать как следует, все это чушь. Давненько не приходилось освещать полицейские облавы, однако он еще не позабыл, как работает полиция. Копы неизбежно выбирают мишенью самого явного подозреваемого, и тому есть причина: обычно он и есть виновник. Забита до смерти какая-нибудь женщина – под подозрением сразу оказывается муж или любовник. Как правило, его держат в кутузке, сколько позволяет закон, и прессингуют по полной, выдавливая информацию до капли, а то и выбивают признание, пока тот не придумал алиби. Что здесь вообще происходит? Так, смотрим: у полиции есть человек, судя по тюремным татуировкам, отсидевший, обвинялся ни много ни мало в изнасиловании, заявил о трупах у себя в запруде… но их бы и так нашли, ведь пожар оголил все, а этот человек ждет страховых инспекторов. Ну конечно, он первый кандидат в главные подозреваемые!
Тогда зачем его отпустили?
Совсем тошно. Что-то здесь нечисто. Или, может, Робби напутал: Снауча не арестовали, но это не за горами? «Помощь полиции в ходе следствия», – стандартная фраза. Зачем арестовывать Снауча, если он и так помогает? В камере без веских на то оснований до бесконечности не продержишь.
Мартин слегка успокаивается.
Толпа возле церкви растет, операторы и фотографы вовсю трудятся, затворы камер так и щелкают, будто переговариваясь между собой шифром. Херб Уокер тоже здесь, отвел Робби в сторонку и о чем-то с ним шепчется. В сопровождении Джейми подъезжает Фрэн Ландерс. Парень угрюмо смотрит в землю, всем своим видом показывая, как не хочет здесь быть. Мэнди с Лиамом в прогулочной коляске тоже полностью игнорирует журналистов. Робби помогает ей поднять коляску по лестнице и провожает в церковь.
27
Чарльз Прествич Скотт (1846–1932) – британский журналист, издатель и политик. Был редактором «Манчестер Гардиан» (ныне просто «Гардиан»). Цитата взяла из очерка к столетию газеты и полностью звучит так: «Comment is free, but facts are sacred» (У нас свобода высказываний, но факты священны).
28
Австралийская служба безопасности и разведки (
29
«Медиа страж» (Media Watch) – австралийская телевизионная программа, фокусируется на критике австралийских СМИ.