Он сглотнул.
– Поверхность состоит из карбида вольфрама. Полосы – это алмазы. Всего лишь промышленные алмазы, разумеется. Такое долото применяется для очень твёрдой породы.
Она кивнула, находясь под впечатлением, что он в этом так хорошо разбирается. Хотя он совсем не разбирался. Он всего лишь провёл две недели с Карлом Вальтером Блоком, который за едой рассказывал ему забавные случаи из своей жизни. Это можно было считать ускоренным курсом по технике нефтедобычи.
– Я пытаюсь себе это представить, – продолжала она, измеряя взглядом прямое стальное долото. – Что, этот бур просто приставляют и проникают им в землю?
Может, и неплохо, чтобы она получила некоторое представление до того, как услышит доклад Блока. От этого сегодня многое зависит.
– Не так всё просто, – сказал Маркус. – Вначале надо знать, где имеет смысл бурить.
– Да, понятно, но допустим, вы знаете, что вы на верном месте, как дальше развиваются события? – Она перевела взгляд на модель буровой вышки. – Тогда там строят вот такую вышку? И после этого опускают бур в глубину, так? – Она подошла к превентору,[24] взялась за свисающий с него промывочный шланг толщиной с бедро. – А это для чего?
– Через этот шланг в скважину закачивают буровой раствор. Чтобы долото входило глубже, его нужно постоянно охлаждать и смазывать.
То ли ему почудилось, то ли и впрямь в её глазах возник своеобразный блеск? Кончик её языка прошёлся по губам, уж это ему точно не привиделось.
– Значит, скважина всегда влажная?
– Да. – Чёрт, о чём это они говорят? Ведь речь идёт уже вовсе не о бурении, не так ли?
– И потом зарывается всё глубже и глубже, верно? Буровая труба становится всё длиннее и длиннее.
– Вот именно. Пока долото не износится. Тогда его снова извлекают. Для этого трубы постепенно снова вынимают из скважины… Видите кран наверху вышки? Он служит для того, чтобы отставлять в сторонку буровые трубы. Крюк может переносить огромные грузы. А когда долото заменят, его снова вводят внутрь, постепенно удлиняют и наращивают трубы, пока опять не доберутся до забоя, чтобы продолжать бурение. Процесс называется проходкой.
Она бросила на него странный взгляд.
– Мне всё это представляется неимоверно трудным. Это наверняка требует от участников полной отдачи сил.
– Ещё бы. – Ведь это была игра, разве нет?
– И это ведь приходится всё время повторять. Постоянно туда, оттуда, опять туда, опять оттуда, туда-сюда… – Казалось, ей доставляет удовольствие повторять эти двусмысленности.
Но он ведь тоже так мог.
– Верно, – сказал он. – Постоянно туда и обратно. – И ему это тоже доставляло удовольствие.
– В лоно земли.
– Да, пока не наткнёшься на нефть.
– Которая потом вырывается мощной струёй, да?
– Это кульминация всего.
Она легко вздохнула с чувственным, как казалось, удовольствием.
– Это я могу себе представить, да. Радость, что наконец-то свершилось. Что можно кричать как безумный. И перемазываться в том, что вырвалось на волю.
Маркус ощутил, как у него пересохло во рту. Его бросило в жар. Ну, довольно! Они же не о сексе говорили; это ему только примерещилось, потому что ничего такого у него не было больше полугода. Он должен остудить разговор, пока не стало неловко. Тем более что уже и так наступило время доклада.
Он кивнул ей, улыбнулся.
– Может, мы могли бы углубиться в тему сразу после презентации… – «Стоп, – напомнил он себе. – Прекрати использовать двусмысленности!» – Я имею в виду, если мы… после доклада… Вы понимаете?
Она улыбнулась с азиатской непроницаемостью.
– Да.
И ничего больше.
О'кей. Неважно, что тут произошло сейчас, ему всё равно придётся подождать. Уже пора, давно пора. Он отвернулся, простившись, и направился к Блоку, чтобы посмотреть, готов ли он. Тот кивнул ему с невозмутимым спокойствием, и тогда Маркус повернулся к толпе собравшихся гостей и хлопнул в ладоши.
– Дамы и господа, прошу вас!
Блок, казалось, всякий раз читал другой доклад, но говорил при этом то же самое. Маркус в прошедшие недели временами боялся, что присутствие специалистов смутит Блока, заставит его нервничать или сделает неуверенным. Но ничего подобного не случилось. Он снова завладел вниманием зала, снова преобразился, снова говорил с жаром, со страстной энергией и уверенностью пророка. Маркус с трудом сам оторвался от его речи, чтобы взглянуть, как реагирует публика: они слушали его как зачарованные.
К его удивлению, в конце доклада Блок добавил ещё кое-что. Он вывел на экран карту мира, на которой были отмечены многочисленные области, где нефть не была найдена, но где, по мнению Блока, её можно найти. Однако это потребует новых буровых технологий, а значит и высоких начальных инвестиций.
– Я бы начал, – сказал Блок и поднял лазерную указку, – здесь. – Красная точка попала на заштрихованную область в Атлантике, у побережья Бразилии.
Люди из «PPP», как обычно, ничем себя не выдали. У учёных вид был скептический. А как, собственно, функционирует его метод? – спросила седовласая геологиня.
– Я здесь именно для этого, – заявила она. – Чтобы судить, может ли быть то, что вы утверждаете.
Блок слегка кивнул, прошёлся туда-сюда – казалось, наслаждаясь тем, как в зале нарастает напряжение.
– Мой метод, – сказал он наконец, – зиждется на принципе, таком простом, что можно только удивляться, как это никому до меня не пришло в голову. За ним стоит настолько простая, лежащая на поверхности идея, что впору волосы на себе рвать. – Он улыбнулся в зал, где многочисленные головы заметно подались вперёд. – Сейчас вы, конечно, спрашиваете себя, что же я имею в виду. Однако именно потому, что основополагающая идея так проста, я больше не могу сказать о ней ни слова.
Послышался невнятный ропот.
– Чтобы рассеять ваш вполне понятный скепсис, – продолжал Блок, нажимая на кнопку пульта и вызывая на экран следующую картинку, – я сделаю нечто более убедительное: я на практике докажу действенность моего метода.
На экране засветилась большая пятнистая карта США. Блок показал на неё и сказал:
– Ни одна область на планете не исследована геологами на предмет месторождений нефти так подробно, как территория Соединённых Штатов Америки. Буквально каждый квадратный метр здесь картографирован, подвергнут изучению и оценке. Классическая геология уверена, что про каждый фут американской почвы известно, залегает под ним нефть или нет. – Он сделал жест в сторону геологини. – Вы со мной согласны?
Она кивнула.
– Да, это так.
Блок улыбнулся, затем посерьёзнел и возвестил:
– А я докажу, что вы ошибаетесь. С помощью моего метода я найду на территории США доселе не обнаруженное нефтяное поле. – Он отложил лазерную указку жестом, который означал, что доклад окончен, и добавил: – Вы сможете проверить меня по этому обещанию.
Маркус огляделся и увидел, как засветились у людей глаза.
После этого представители «PPP» вместе с банкирами и экспертами удалились в просторный переговорный зал. Маркус и Блок с адвокатами ждали в фойе.
– Как вы думаете? – спросил Блок. – Мне удалось убедить их?
Дверь переговорного зала ещё раз открылась, и оттуда вышли два техника, которые рано утром прибыли сюда по заданию «PPP», чтобы проверить помещение на защищённость от прослушивания, и охраняли его до сих пор. Через открывшуюся дверь Маркус успел увидеть холодных, элегантных, высокомерных людей из «PPP», раскрывавших в это время свои серебристо поблёскивающие ноутбуки. Потом дверь снова закрылась, и техники, двое здоровенных детин в синих комбинезонах, встали перед ней на вахту.
– Да, – кивнул Маркус, – я вполне уверен.
В эти минуты они там, наверное, вносят в свою аналитическую программу цифры из бизнес-концепта, который Маркус роздал им собственноручно. Самым лучшим во всём этом было то, что Маркус благодаря долгим часам чтения, проведённым у камина Кейта Пеппера, вполне точно знал, к каким результатам эта программа приведёт. Он потратил несколько ночей на то, чтобы согласовать между собой все актуальные цифры, и теперь свойственные «PPP» методы анализа сами приведут к оптимальному результату.