Представь! Приехали в Москву в 730 вечера. Вдруг вспоминаю, что в 8 часов заседание "кн<игоиздатель>ства". прямо с вокзала попадаю в самое блестящее общество. "Князь"[780] горячо поздравляет меня, Бердяев, только что вернувшийся из Петербурга, заключает в свои объятия и мы сочно целуемся. Он поздравляет, я благодарю. Он разворачивает пакет и преподносит мне "гостинец" от Вячеслава! Сборник "По звездам" с надписью "Влад. Фран. Эрну поцелуй любви от его Вячеслава". Заседаем, решаем дела; я с удовольствием смотрю на М<аргариту> К<ирилловну>, в которой ощутил хорошую, правдивую, тонкую душу: она мне стала положительно нравиться. Все вчера "блестели". С<ергей> Н<иколаевич> — остроумием, "князь" благодушием, М>ргарита> К<ирилловна> своей былой красотой, Н<иколай> А<лександрович> — петербургскими впечатлениями, а мы с дядей Гришей[781] "по естеству". Много смеялись, острили, порешили много вопросов и разошлись в самом веселом настроении. Бердяев проводил меня до дому, и мы, смотря на звезды, обсуждали "мировые вопросы". Он вдохновенно говорил об "опасностях" и сложности современного положения <…>
180. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <7.04.1910. Москва — Тифлис>
7 апреля 1910 г.
<…> Вчера усталый, с головной болью я пошел к Бердяевым. Нельзя было не пойти. Это была последняя вечеринка у них. А на днях они уезжают <…> Н<иколай> А<лександрович> сделал нечто вроде философского смотра. Пригласил Степпуна[782], Ильина[783] (у него супруга сущий Гуссерль[784], хотя не без симпатичности). Ильин очень талантливый человек, но не творческий, самолюбив и с полдюжиной бесенят. Хвостики так и мелькают в глазах. Улыбка с сарказом. Все это, молодость и талант, привлекают[785]. Степпун — это пустая бочка от пива. Гудит, гудит — все бесплодно. Топорщится, раздувается — как бы не лопнул! Н<иколай> А<лександрович> обворожителен. Он так чудно "сплетничал" после ухода философов, что Надя[786] в него влюбилась и мечтает преподнести ему цветы. Несмотря на присутствие холодных философов вчера была масса самых нежных чувств. Посредине пустынно-абстрактных разговоров расцветали самые нежные цветы. "Зюзючка" мне объяснялась в любви (она прелестнейшее, любопытнейшее и невиннейшее существо) <…>
181. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <9.04.1910. Москва — Тифлис>
9 апреля1910 г.
<…> Я обещал тебе вчера написать письмо. Но на меня снизошла божественная испиразионе[787] — и я с головной болью, разбитый, написал статью, целую статью в 6 больших страниц в один присест и только дя того, чтобы несколько "излиться" и освободиться от массы чувств, возбужденных во мне г. Астровым на позавчерашнем заседании С.Н.Булгакова "Апокалиптика философии истории, социаизм". Я писал совершенно бескорыстно, но какова была моя радость, когда я сообразил, что за свое бескорыстие получу с князя 15 рублей! <…>
Позавчера был реферат С.Н., вчера заседание в кн<игоиздатель>стве. Сегодня иду обедать к Герцыкам. Удивляюсь, откуда берутся силы <…> М<аргарите> К<ирилловне> я изумляюсь. Она деловита, умна и с необыкновенной твердостью и упорством ведет <нрзб> дело. Это не прежняя В.Н.Бобринская! <…>
182. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн[788] <10.04.1910. Москва — Тифлис>
10 апреля 1910 г.
<…> Я очень устал и потому не пишу тебе сегодня письмо. Я получил уже тему лекций: "Беркли и имманентная философия". Обложился книгами <…>
183. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <11.04.1910. Москва — Тифлис>
11 апреля 1910 г.
<…> Я "великодушно" прощаю твое позавчерашнее письмо. О, мой "успех" невинен! Я просто иногда очень сильно люблю людей, и "они" очевидно чувствуют это. Я уверен: если бы я сам не любил — меня бы никто не любил. Тут высший, хотя и простой закон: на вопрос дается ответ, на чувство отвечают чувством. Я всегда "субъект" любви, а не "объект". Ты понимаешь? Иногда очень хочется быть "объектом", потому что с самого раннего детства я не был объектом. Только в годы сознательной жизни меня стали иногда "баловать", но и теперь, когда меня балуют больше всего, я гораздо больше "субъект", чем "объект". Я не знаю, что лучше, блаженнее <нрзб> быть "субъектом" или "объектом". Быть "объектом" любви — это значит быть совершеннее объективно, то есть быть значитеьно сильнее, ценнее, важнее. Быть "субъектом" — это значит сильнее, глубже и горячееш стремиться к совершенству. Что лучше: стремиться или быть? Платон сказал: "божественнее любить, чем быть любимым". Это справедливо, конечно, но не всегда. Когда объект любви достоин любви — тогда он выше того, кто его любит. Беато Анжелико как объект эстетической любви и восторга—конечно, больше и выше всех тех, кто его любит и им восхищается. Но благодарение Богу за то, что я попал в категорию "любящих". Несчастны лишь те, кто ни "объект", ни "субъект", кто находится вне божественной стихии любви, кто — ни отведал этого таинственного напитка, ни дал напиться из себя другому.
780
Употребление кавычек при слове "князь" объясняется, видимо, тем, что демократически-эгалитаристское сознание Эрна внутренне противилось аристократическим титулам.
782
Степпун Федор Августович (после 1914 г. — Степун) (1884—1965) — философ, историк, культуролог, получил философское образование в Гейдельберге. Защитил докторскую диссертацию "Владимир Соловьев". Вернувшись в 1910 г. в Россию, становится одним из организаторов издания на русском языке международного ежегодника по философии культуры "Логос", участник собраний МРФО и ПРФО.
783
Ильин Иван Александрович (1882—1954) — философ, исследователь Гегеля, в 1910—12 гг. находился в научной командировке в университетах Германии и Франции.
785
Ср. воспоминания Лидии Вячеславовны Ивановой: "Были люди, которые ненавидели Вячеслава без всякого видимомго повода. Это особенно видно было на примере философа Ильина. Однажды я была этим потрясена. Мы уходили из квартиры друзей у которых провели вечер. В передней одевались шубы, ботики,хозяева провожали. Откуда ни возьмись появился Ильин и начал вопить что-то совершенно непонятное в сторону Вячеслава. Казалось, что у него на губах была пена, он весь извивался, как в конвульсиях. Друзья его окружили, спровадили на лестницу и куда-то увели. Никакой внешней причины для этой ненависти не было." Л.В.Иванова приводит воспоминания Андрея Белого о том жеэпизоде: "<…> молодой, одержимый, бледный, как скелет. Иван Александрович Ильин, гегельянец, <…> возненавидел меня с первой встречи: ни за что ни про что; <…> по-моему, он страдал затаенной душевной болезнью задолго до явных вспыек ее; <…> у него были острые увлеченья людьми; и ничем не мотивированные антипатии; ему место было в психиатрической клинике, а вовсе не за зеленым столом. Рассказывали: в многолюдном обществе он, почувствовав ненависть к Вячеславу Иванову, стал за спину его и передразнивал его жесты, что в державшемся подтянуто гегельянце уже выглядело бредом с укусом уха Николаем Ставрогиным".
788
Архив Эрна, частное собрание. Письмо адресовано: Тифлис, Дидубе, Глданская, 6, ЕВБ Е.Д.Эрн Векиловой.