203. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <27.08.1910. Москва — Пятигорск>
27 августа 1910 г.
<…> В наши обмудировальные планы я решил внести изменения: я увидел, что нет никакой необходимости в сюртуке. Наши профессора ходят в самых различных одеяниях, и я к декану вчера ходил в своем паршивом грязном пиджачишке (чистил, сколько мог, честное слово!), не возбуждая в нем никаких эмоций. Я закажу себе хорошую пару рублей в 45 — и этого с меня хватит. Куда я денусь с сюртуком? Что я с ним буду делать? Ходить к Булгакову, Бердяеву, Рачинскому и т.д. — в сюртуке даже как-то неловко <…>
204. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <28.08.1910. Москва — Пятигорск>
28 августа 1910 г.
<…> Маргарита Кирилловна продала свой дом и сейчас переезжает. Будет жить на Знаменке против Румянцевского, то есть в двух шагах от меня. Это мне будет удобно. Не знаю, купила ли она дом или наняла квартиру, как простые смертные. Причины погибели "Моск<овского> Еженедельника" покрыты таинственным мраком. Во всяком случае деньги тут не на первом месте, потому что, как говорила заведующая конторой, с января возможно издание нового журнала. Очевидно, какие-то внутренние столкновения. Но с кем, у кого, как — мне не ясно. Вот придет Григорий Алексеевич и из его великолепных прозрачных умолчаний я узнаю в чем дело. Во всяком случае, с книгоиздательством твердо <…>
205. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <31.08.1910. Москва — Пятигорск>
31 августа 1910 г.
<…> Сегодня, идя в сумерках по Арбату, был остановлен князем. Т<ак> к<ак> я совершал прогулку, я пошел с ним. Он во-первых сообщил, что моя статья пошла благодаря его настойчивости. Я поблагодарил. Во-вторых сообщил, что Франк, очень задетый моей статьей, будет мне отвечать в "Русской мысли". Что он — я очень рад! На эти темы я могу писать без конца, а форма полемики моему сердцу очень даже мила, так что, разделавшись со Степпуном, я ничего не имею против померяться силами с "культурным философом" Франком. Мне приятно и то, что "Русская мысль", закрывшая двери предо мной (когда я хотел поместить в "Р<усской> М<ысли>" Беркли и т.д.), теперь принуждена будет помещать статьюобо мне. Эти честные либералы-кадеты всегда так. Мне не дают писать, а обо мне писать принуждаются. Меня это потешает. Я тут не я, а идея. Когда идеи им враждебны, они давят, а когда враждебные им идеи возбуждают общественный интерес, — они волей-неволей принуждены давать место. Силе внешней они уступают. Силу внутреннюю игнорируют. Ну, Бог с ними! <…>
206. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <2.09.1910. Москва — Пятигорск>
2 сентября 1910 г.
<…> Я только что вернулся из Посада и в голове шумит от плохо проведенной ночи <…> Павлуша женился! Вхожу я к нему в сумерки, целуемся, и он мне безмолвно показывает кольцо. Я столбенею, а он кричит: "Анна!"[822] И мы знакомимся. Появляется Васенька, садимся за чай и все так гладко и просто, а я сижу, дивлюсь и стараюсь проникнуть в совершившееся. Она нежна с Васенькой, говорит ему "ты". Смотрю на лицо: сестра! Три дня, как приехали из Рязанской губернии, а когда обвенчались, не знаю. Павлуша тих, спокоен, весел, с женой обращается просто, ласково, без влюбленности, точно живут двадцать лет. Итак, свершилось! Но все мои страхи рассеялись. Ничего трагического. Все очень просто и хорошо. Старый сложный Павлуша замер, и он этот шаг сделал, видимо, без надрыва. Будут дети, которых он будет любить, и еще одной прочной семьей в России станет больше. Она сильно похожа на Лилю[823], совсем не красива, но видимо непритязательна, незлобива, проста и м<ожет> б<ыть> очень хороша по душе. Ее отношение к Павлуше мне нравится. Опять-таки очень просто, как будто она сестра его, почтительная и любящая. Вот мои впечатления. Павлуша очень мил, много спрашивал о тебе и Иринке, подарил мне новые брошюрки свои, из коих одна заполнена его стихами. Он говорит, что боится, как бы ты не рассердилась. Типография напечатала почему-то не все стихи сразу, и в эту первую тетрадку не вошли стихи, посвященные тебе. Войдут во вторую тетрадку[824]. Он непременно хотел подарить тебе оттиск на веленевой бумаге. Но долго проискавши, не нашел и дал простой. Я очень проветрился в этой поездке. и вчерашний вечер и сегодняшний были просто роскошны. <…> А все-таки отчасти грустно было за Павлушу. В его поступке много уничиженности и смирения, на которые я, м<ожет> б<ыть> совсем не способен, я как-то готов даже любоваться им. Но есть в нем что-то сиротливое и <нрзб>, и сквозь веселую тихость сквозит глубокая печаль <…>
822
Гиацинтова (Флоренская) Анна Михайловна (1889—1973), жена П.А.Флоренского (с 25 августа 1910 года), сестра его ближайшего друга "Васеньки" (Гиацинтова Василия Михайловича, будущего священника). Род их происходил из Рязанской губернии.
824
В библиографии, составленной игуменом Андроником (Трубачевым), указан только один сборник стихов: П.А.Флоренский В вечной лазури. Сергиев Посад, 1907. см. //Богословские труды, сборник 23. Издательство Московской Патриархии. М., 1982, с.282.