237. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[898] <29.12.1910. Михайловское—Рим>
29е дек<абря>
С новым годом, дорогой мой, от всего сердца желаю тебе быть здоровым! Будь бодр, работай хорошо, и все, Бог даст, будет хорошо. Посылаю письмо Маруси, она сама захотела тебе написать. Пишу это письмо из деревни, завтра возвращаемся в Москву. Здесь чудно хорошо. Снег блестит, все обсыпано инеем и залито розовыми лучами солнца. Ночи лунные — прямо волшебные. Мы здесь устраивали елки — у себя и в сельской школе для деревенских ребятишек — очень весело смотреть на их радость. Праздник для меня очень труден сейчас. Прервались обычные занятия издательством и школой и общение со всеми наэтой почве — невольно много остаешься сама с собой. С детьми очень трудно, никакого успокоения, за исключения Маруси пока. Встреча праздника была очень грустна, сердце разрывается, глядя на Лелю[899], да и самой не легче. Нет семьи ни у нее, ни у меня — мы с детьми не составляем единства, чувствуем и ищем совсем другого. Внешне обоюдно уступаем друг другу, а внутренне и те и другие угнетены. Читаю каждый день Евангелие и много размышляю. Добираюсь до самых глубин, туда, где все лежит и решается "Высшим светом, где воля Неба"[900]! Как мизерна, как ничтожна наша так называемая сознательная воля, как беспомощно сознание человеческое, как оно коротко. Как оно не знает, зачемчто-нибудь делает человек, что он делает и куда он придет. Маленький у него горизонтик! — Читаю твою книгу "Григорий VII"[901] и тебя там ни секунды не чувствую. Все — и посвящение — рационализм и ученость. Это интересно исторически, это прекрасное твое среднее, но это не ты. Но это грандиозная картина, и я понимаю, что она могла привлечь твой взор как картина. Сию секунду получила твое письмо из Берлина — его привезли из Москвы. Ужасно рада, спасибо, милый, что написал. Пиши чаще — мне очень нужны твои письма. Радуюсь, что здоровье В<еры> А<лександровны> в основном хорошо. Видишь, как ты все преувеличиваешь! О твоем здоровье думай сериозно и исполняй все, ради Бога. Понимаю твой ужас перед тем, что делает презираемая тобой материя, и твое вегетерианское настроение. Я всегда думаю о вегетерианстве, — соблюдаю посты, но чувствую, что должна идти к цели путем "мирного обновления"[902], еще чувствую много соблазнов на пути, а то как бы не сорваться — это хуже. Всегда соглашаюсь с тобой, что пантеизм ложь как мировоззрение, но никогда не могу согласиться и всегда скажу, что он не ложь как переживание, как психологический момент. Если, хотя на минуту, не сольешься с хаосом, не погрузишься в него, не познаешь, что такое мир. А для этого необходимо видеть, чувствовать Бога во всем. Ужас охватывает при видереальной картины природы — это правда. Но вот если бы мы не сталкивались с этой ужасной реальностью, не стремилась бы наша душа и преобразить этот ужас. Ужасно чувствую и слышу твою душу, мой ангел, это все трубные моего солнечного всадника "оттуда". До бесконечности жажду, чтобы огнем горело в тебе все горе, все несовершенство мира и твое собственное. Тем больше ты сделаешь, тем ближе ты будешь всему и всем. Одно меня всегда ужасает — это твое стремление перескочить в мир "иной". Ужасны твои слова, что любовь к миру есть противоречие, — ужасны. Как же, когда любовь к миру есть основа и источник познания и любви к Богу, она свята потому, что только через нее нам дано увидеть Бога. Смысл, завершение любви в мире "ином" действительно, но ценность как раз наоборот. Огонь любви затем и есть, чтобы глубже нас взять к земле, заставить плотью и кровьюполюбить жить на земле, слитьс ней, переживать все ее радости, чтобы мы не покидали ее, не убегали от ее ужасов, а оставались на ней и этой любовью спасали ее и себя, что неразрывно связано.
901
Григорий II, Папа Римский (1073—1085) Речь идет о книге Кн. Евгений Трубецкой "Религиозно-общественый идеал западного христианства в ХI веке. — Идея Божеского царства в творениях Григория II и публицистов его современников. Киев. 1897. Во вступительной статье автор так объясняет выбор этого исторического персонажа: "...благодаря изумительной цельности своего характера он представляет собою одно из наиболее ярких олицетворений того святительского папского идеала, которому он служит в течение всей своей жизни— в его произведениях находят себе выражение пртязания папства во всей их полноте." Указ. соч. с. . См. рецензию В.С. Соловьева на книгу //Вестник Европы, апрель 1897
902
Намек на "диванную" партию "Мирного обновления", объединявшую в своих рядах либеральную интеллигенцию обеих столиц, печатным органом которой фактически был "Московский Еженедельник". "Ее основатели не имели настойчивости и аппетита к власти. Они были, быть может, для этого слишком "баринами". Но, образуя аристократическое меньшинство, каждый из них в силу личного уважения, которое внушал, заставлял к себе прислушиваться. эта маленькая группа была чем-то вроде голоса общественной совести". Трубецкой Г.Н. Воспоминания. Облики прошлого. Цит по: А.Носов…//Новый мир, 1993, № 9.