"Свет из тьмы
Над черной глыбой
Вознестися не могли бы Вот мое любимое!
Лики роз твоих,
Если б в сумрачное лоно
Не впивался погруженный
Темный корень их"[903]
Конечно, должен быть подвиг, но я понимаю, подвиг жизни на земле, через расцвет всех сил и всей красоты. Отдача себя миру и жизни не во имя свое, конечно, а во имя торжества света для него и для себя. Нет, я всегда приду к другому, чем ты. Лишь бы искренно и свободно идти, лишь бы было подлинното, к чему пришел, чтобы нашел человек самого себя в этом — тогда не будет убит ключ жизни в душе, и не будет она бесплодна. Не только в природе чтобы не было убийства и насилия, но в духе чтобы его не было! До свиданья, мой дорогой! Пиши скорее. Целую тебя крепко и нежно.
Твоя Гармося.
1911 год
238. Е.Н.Трубецкой —М.К.Морозовой[904] <5.01.1911. Рим—Москва>
№6
5 января 1911
Милая моя, дорогая и хорошая
Гармося, спасибо тебе за твое дорогое и хорошее письмо из деревни. Оно меня успокоило и потому, что твой отъезд в деревню объяснил мне промедление в письмах, и потому, что я из него увидал, что мое берлинское письмо не чрезмерно тебя взволновало и огорчило. Этому я особенно рад, потому что это мне ужасно развязывает язык, чтобы говрить с тобой в письмах безбоязненно, как я говорю с тобой с глазу на глаз.
Вот ты пишешь про свою любовь к "мiру", что это чувство должное. А знаешь ли ты, в чем тут недоразумение. В том, что здесь совсем нет мiра, а потому и нечего любить. А то, что мы называем мiром — только порыв и стремление создать мiр, пока еще не удавшиеся. Существа, борющиеся за существование, за счастье, за любовь — не образуют единого цельного мiра, а образуют хаос, ведь это две противополжности! Вот ты пишешь про свою сестру Лелю[905], что она несчастна. Оставляю в стороне сопоставление с тобой, потому что ты вовсе не несчастна. Но почему несчастна Леля? Вот оттого, что мiра нет, а есть хаос: она несчастнадля того, чтобы была счастлива другая женщина! Какой же это мiр: ведь мiр есть целое, мир, лад; а где нет целого, а есть только бесчисленное множество враждующих между собой дробей, там мiра нет!
А при этих условиях как возможно пантеистическое настроение; как оно может быть правдой, когда неправда самый пантеизм. Ведь переживать Бога, значит всеми фибрами ощущать, что этот, природный непросветленный мiр —безбожен.
Говоря о "любви к мiру", ты всегда разумеешь любовь, и именно любовь половую. Но на высших ступенях своих это чувство и в самом деле образует мiр, то есть создает нечто новое, чего здесь в самом деле нет, потому что оно приводит к самоотвержению, к победе над эгоизмом и к утверждению "мiра иного". А на низших, средних и вообще естественных ступенях половая любовь утверждает все тот же хаос, борьбу за существование. И горе побежденным. Закон этой любви тот, что Леля должна быть несчастна, чтобы другая была счастлива, что всякое вообще или почти всякое счастье построено на чужом несчастье. И горе побежденным. В мiре животных этот закон выражается во всеобщей кровавойборьбе из-за обладания любимым предметом. А у людей — сердечные муки, которым часто предпочитают смерть.
Если "погрузиться в мiр" всецело, то нужно воспринимать весь мiр целиком, а не небольшой уголок, где встречаются две любящих души. А чувствовать и воспринимать целиком весь ужас всеобщей беспощадной непрекращающейся борьбы, составляющей здешнее, к счастью никому не дано, иначе бы люди не вынесли жизни. Только оттого мы ее выносим и любим, что не слишком погружаемся в мiр, а или смотрим на него поверхностно, или воспринимаем "мiр иной".
Я увлекся спором с тобой и забыл, что ты можешь подумать, что мое настроение очень мрачное! Совсем нет, ангел мой дорогой, милый и хороший. Душа полна нежности и ласки к тебе и любовью. Но люблю я тебя по-своему и люблю твой дорогой образ — в мiре, там, где в самом деле есть мир. И хочу от души, чтобы твоя душа утверждалась там, т.е. в мiре, не в хаосе. Пусть хаос вылетит в дымовую трубу, где он шумит!
Прощай, моя дорогая. Целую тебя крепко.
239. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[906] <7.01.1911.Москва — Рим>
№ 5й
7го янв<аря>
Милый и дорогой мой Женичка! Очень хочется написать тебе сегодня о моей жизни, впечатлениях и событиях. Какой ты гадкий, мой друг, что так мало пишешь! Олимпиец ты этакий, гербарий ты неисправимый! Не сердись, ангел мой, я очень добродушно браню тебя, но не бранить тебя нельзя. Про мое настроение скажу тебе, что оно в общем светлое, тихое и доброе. Очень, очень важно мне получать от тебя письма, и потому особенно я нахожу эгоистичным с твоей стороны, что ты мало пишешь. Ты понимаешь, как каждая твоя строчка поддерживает мне душу. Часто просыпаюсь рано, всегда думаю о тебе, плачу и тоскую, но мрак и отчаяние редко охватывают. Как-то, где-то есть много веры и надежды! Бывают минуты мрака, конечно, но еще чувствую себя в силах пока. Что будет дальше, не знаю! Сейчас я как-то особенно увлекаюсь чтением Евангелия и чувствую неудержимое влечение к философии. Вообще тянет ко всему объективному, отвлеченному, хочется погрузиться в сферу мысли. Философия всегда была моей спасительницей и убежищем в трудные минуты. Видишь, что кроме тебя у меня есть спаситель, и единственный, к которому я советую тебе меня ревновать! Хотя ты гордо мне объявил, что я тебя ничем не испугаю. Но к этому я тебе не советую относиться с презрением — это неуловимый соперник, но вовсе не безопасный! Думаю начать с моего милого Канта. Перечту "Крит<ику> практич<еского> разума", потом хочу прочесть "Микрокосм" — Лотце
903
Последняя строфа стихотворения Вл. Соловьева: "Мы сошлись с тобой недаром, /И недаром, как пожаром, /Дышит страсть моя:/ Эти пламенные муки/ Только верные поруки/ Силы бытия.// В бездну мрака огневую/ Льет струю свою живую/ Вечная любовь./ Из пылающей темницы/ Для тебя перо Жар-птицы/ Я добуду вновь, // Свет из тьмы. Над черной глыбой/ Вознестися не могли бы/ Лики роз твоих,/ Если б в сумрачное лоно/ Не вписался погруженный/ Темный корень их." В.С.Соловьев. Собр. соч., т.ХI, Брюссель. 1969, с.18—19.
904
Впервые опубликовано с примечаниями А.Носовым //Новый мир, 1993, №9. Здесь письмо публикуется с сохранением старой орфографии для различения слов миръ и мiръ, ( ъ опускается)/ОР РГБ. 171.7.1а. лл.5-6 об.
906
Ранее опубл. с комментариями А.Носовым //Новый мир, 1993, № 9. /ОР РГБ, ф.171, 7б, лл. 28-29.