Завтра объясню. Христос с тобой.
269. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1047] <16.02.1911.Москва — Рим>
Милый Женечка! Посылаю тебе по просьбе Сергея Ивановича[1048] экземпляр воззвания, написанного Сергеем Андреевичем[1049]. Пока оно конфиденциально роздано по рукам и собираются подписи[1050]. Мы с Сергеем Андреевичем очень пожалели, что не ты это писал, т.к. написано слабо, по-моему, не достаточно для массы, на которую рассчитывают. Дай Бог, чтобы что-нибудь вышло — это было бы внушительно. Сейчас получены твои корректуры — я еще не прочла, но видела, что ты кое-что исправил.
У нас в издательстве все хорошо. Булгаковым с Бердяевым я очень довольна — мы с ними все больше сходимся. Часто много и хорошо говорим. Они относятся к делу горячо — заходят постоянно. Меня волнует вопрос о сборнике. Ты понимаешь, что мы, издавая ряд сборников, хотим этим выразить нашу боевую линию. Мы задумали поэтому написать предисловие к Соловьевскому сборнику, как к первому и обозначить этим предисловием вехи, по которым будем идти, вроде программы. Писать хочет Булгаков. Т<ак> к<ак> меня соблазняет боевая позиция и увлекает мысль вести борьбу, то я сочувствую этому, но боюсь, потому я сказала, что без твоего прочтения и согласия я нахожу неловким выступать с этой программой. Тебе будет прислано предисловие скоро. Ты напиши, как ты находишь данное предисловие, прокорректируй его и скажи вообще согласен ли ты, что предисловие нужно. Ради Бога сделай это и обдумай.
Эрн вообще пугает меня своей узостью — он отпугивает всех. Теперь, когда спор двух течений так остер, опасно отпугивать узким догматизмом. Ввиду этого хорошо ли предисловие? А сдругой стороны, не определять своего облика, не ставить иногда ребром — как-то безжизненно. Разреши мои сомненья — я тебе верю.
Я тебе не сообщала о двух докладах Яковенко[1051] и Степуна. На обоих очень резко вспыхивали столкновения между христианами и неокантианцами (или как их назвать?). Видно, что спор разгорается по всякому поводу и встают ребром все вопросы по существу. Степун был разбит в пух и прах! Он не бездарен, но поразительно безвкусен и легкомысленен. Яковенко, по-моему, единственный, к которому стоит присмотреться. Несмотря на оболочку меонизма его конечный идеал как-будто религиозен, хотя пока еще бессодержателен[1052].
1050
1051
Яковенко Борис Валентинович (1884-1949) — философ, историк философии, публицист. Учился в Германии у Виндельбанда и Риккерта. В 1910 возвратился в Россию, был сотрудником русского отделения международного журнала "Логос", тогда же опубликовал программную статью «О задачах философии в России» // Русские ведомости. 1910, № 98. Выступал как пропагандист новейших результатов европейской философии и ее историк, оппонент участников МРФО и «Пути». В своих многочисленных публикациях, содержащих острую критику идей Бердяева, Булгакова, Флоренского, Эрна, он определял философию как научную дисциплину, содержание которойсвободно от действия каких либо внефилософских мотивов (в том числе религиозных). Сущее "вовсем своем целом, во всех своих деталях, во всех своих обнаружениях" — вот высшая цель философии. В 1912 за участие в революционном движении (на стороне эсеров) был арестован, содержался в одиночной камере Бутырской тюрьмы. В 1913 вновь уехал в Европу, жил в Италии, близ Генуи, затем в Риме, где работал в русском посольстве, занимался преподавательской и публицистической деятельностью, в 20-е годы издавал журналы «Ла Руссиа нуоваш», «Дер руссисцче Геданкеш», с 1935 по 1944 издал по-немецки серию монографий по современной европейской философии «Международная библиотека по философии».
1052