Григорий Алексеевич вернулся, наконец, и на мои заклинания обещал Вам послать и рукопись и мое письмо. Если бы Вы были с нами, то знали бы все трения, дрязги и затруднения, внешние и внутренние, тактические и личные, здесь возникающие, причем, главные из них связаны с одной стороны с Григорием Алексеевичем, и с другой — с князем. Про самое Маргариту Кирилловну по-прежнему ничего кроме самого лучшего сказать не могу.
Несмотря на все это, я думаю однако, что в данный момент издательство стоит крепко и ничто ему не угрожает серьезно, и вопрос о судьбе его есть преимущественно вопрос о судьбе самого "направления". На днях выходит Соловьевский сборник, ему последует — осенью — сборник о религии Л.Толстого. В этот сборник я имею поручение пригласить Вас, ввиду того, что Вы, как мне писали, теперь увлеклись работой о Толстом и, вероятно, напишите. Тема по Вашему усмотрению, но однако, в пределах общей задачи сборника (хотя желательно ее знать уже теперь), но размер в пределах полутора, максимум — двух листов, по плану сборника.
Эрн уехал, наконец, из Москвы и уезжает заграницу в двухгодичную командировку. Состояние его здоровья внушает самые серьезные опасения, и повидимому, даже его всегда оптимистическое самочувствие начинает изменять ему. Надеемся на теплый климат и покой заграничной жизни, хотя с ним едет, кроме его семьи, еще Надя с ребенком[1089], и это все на его попечении.
Николай Александрович[1090] по-прежнему, между небом и землей, но не унывает. Он очень хорош. Вообще мы жили душа в душу втроем в издательстве.
Павел Александрович принимает священство, вероятно, скоро[1091]. И радуюсь за него, и устрашаюсь, хотя, вообще говоря, за последнее время он очень хорош и ясен. Надеюсь быть на его посвящении.
Михаил Александрович[1092] по прежнему всегда занят чужими делами, миссионерствует, завел "четверги" — журфиксы (которые сравнительно пошли). Силы его уже не те, но все-таки он благополучен.
Целую Вас и поздравляю Ольгу Федоровну.
Христос с Вами. Любящий Вас С.Б.
309. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой[1093] <17.04.1911. Анкона — Алупка>
17 апреля 1911 г., Анкона
<…> В лучшем случае я в Одессу попадаю 25-го; не знаю, когда туда приходит пароход: если утром, придется до вечера томиться до поезда. Что совершенно невыносимо, это то, что в Киеве я должен остановиться на целый день по совершенно неотложному и крайне важному делу (продажа дома); и взять тебя туда не могу, т.к. меня там всякий прохожий знает. А без трагических последствий от этой поездки отказаться нельзя. Нужно все делать для Верочки. Она за последнее время необычайно трогательна: сама рассчитывает приехать дня на два позже меня, чтобы дать нам с тобой до ее приезда повидаться. А потом хочет скоро уехать в Бегичево из Москвы, предполагая, что может быть я останусь.
Все это, разумеется, очень болезненно ей дается и стоит страшных мучительных усилий и муки, которые она старается, но не может от меня скрыть. Очень было бы хорошо, если бы меня могла задержать в Москве какая-нибудь объективная, независящая от меня и тебя необходимость, например, университет Шанявского, разные общественные заседания и совещания (например, о предстоящих выборах в Думу, словом, что-нибудь общественное). Постарайся поджигать всех, чтобы таких предприятий, делающих мое присутствие необходимым, было побольше. Ведь если я выставлю причиной желания остаться для тебя, я причиню этим боль! Зачем это нужно? <…>
310. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[1094] <5.05.1911. Москва — Рим>
5 мая 1911 г.
Дорогой Владимир Францевич!
Жалею, что Вы так долго задержались, и рад, что Вы выехали. Прилагаю Вам записанный Михаилом Александровичем список указаний Мамонова для Вас, не к сведению, но к исполнению. Вы сами знаете, что Ваше здоровье теперь зависит от Вашей осмотрительности. За это время пришлось пережить два радостных события: посвящение Павла Александровича во иерея, на котором мне лично быть не удалось, и присоединение к православию Евгении Казимировны[1095], на котором я был. И то, и другое событие глубоко и радостно всколыхнули мою душу. Да благословит Господь жизненный путь обоих. Евгения Казимировна уехала в Судак, вскоре после присоединения. Бердяевы также уехали. Приехал князь, и завтра предстоит свидание в "Пути". Григорий Алексеевич сравнительно хорош вообще, но для издательства все остается в прежнем положении, и Маргарита Кирилловна, посоветовавшись с близкими Григория Алексеича, не решается с ним говорить об "директорстве", опасаясь нанести ему слишком тяжелый удар. И, действительно, есть основания опасаться. Потому и решили предоставить событиям развертываться естественным ходом без хирургической помощи.
1089
28 апреля 1911 в Рим вместе с В.Ф.Эрном приехали Е.Д.Эрн, их дочь Ирина, Н.С.Богатурова с дочерью Надей.
1090
Н.А.Бердяев находился в трудном материальном положении и активно занимался возвращением родительской усадьбы.
1091
23.04.1911 г. П.А.Флоренский был рукоположен епископом Волоколамским Феодором в сан диакона, а на следующий день. — в сан священника.