Друг мой, ты не поверишь, как трудно мне это в себе подавлять и этого не показывать. А я с несомненной ясностью вижу, что именно в этом средство, восстанавливающее силы, которое бесконечно действеннее ванн, вспрыскиваний, капель и т. п. Сейчас температура не выше 37,1° (хотя это все-таки для нее много), доктор находит, что легкое очень заметно поддается лечению. Но слабость сердца такая, что просто стояние на ногах немедленно повышает пульс до 100. Исследование на туберкулез умышленно не делается, так как лечение производится и без того все нужное против него: оно ни в чем бы не изменилось, если бы он открылся. А между тем впечатление от этого открытия было бы до крайней степени удручающее, что могло бы повредить! Да это сердце нужно беречь до последней возможности. Уж чересчур много оно перенесло!
О моем здоровье нечего и говорить. Ни соды, ни магнезий, ни капли Виши более не существуют, — ж<елуд>ок гораздо лучше и все прочее в том же духе.
15-го у меня экстренный день: приезжают в гости четыре семинариста[1173]: Успенский[1174], Кечекьян[1175], Воробьев, может быть и Устрялов[1176] Сейчас все время читаю твоего Шеллинга. Ну, прощай, крепко тебя целую. Думай обо мне нежно без гнева, без недоверия. Потерпи ради меня и потерпи на мне[1177]. Крепко, крепко целую.
382. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой[1178] <17.06.1912. Бегичево — Москва>
<…> Сегодня уехали 4 семинариста (Кечекьян, Успенский, Воробьев, Устрялов). Успенский оставил на просмотр образец Фихте[1179]. Они провели полтора суток, ночевали, и разговоры были очень интенсивные. Я им читал мое заключение, они оживленно его обсуждали, много расспрашивали и нашли, что это "большой сдвиг" от С<оловьева?].
Прочитав вслух, я согласился, что много рассуждений должно быть из заключения перенесено назад, в другие части[1180]<…>
383. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1181] <1912. Михайловское>
<…> Вчера не писала тебе, т.к. получила из Москвы твою рукопись и хотелось очень ее прочесть. Мне очень грустно, что я не с тобой вместе ее читаю, т.к. тогда наверное многие мои впечатления рассеялись бы и я лучше уяснила бы себе все. Главное, я как-то не так себе представляла заключение. Мне кажется, что тут все повторение, а нет того, что я себе представляла и чего как будто хочется после всей пройденной критической работы. Я воображала, что это будет изображением всей грандиозной картины души Соловьева в сопоставлении со всеми философскими проблемами и всеми направлениями и уж совсем заключительно указание положительного и отрицательного и твое резюме. Может быть я ошибаюсь! А тут все остается в имманентной сфере Соловьева и твоей критики, а не выходит за пределы и не охватывает всего мирового, что как-будто нужно после такой детальной внутренней критики всех проблем в отдельности. Потом, как всегда, я всегда страдала от того, что ярко чувствовала всю разницу моего мироощущения. Так в моей душе все протестует против твоего мироощущения! Иного слова не подберешь, т.к. здесь не в мыслях и построениях дело. С построением я согласна, даже теперь понимаю его громадную плодотворность. Но уничтожить пантеизм, это значит уничтожить положительность временного и реальность его значения.
Дело в том, что ты оправдываешь его слабо и бледно, а убиваешь в нем все живое и прекрасное сильно. Если Крест реален и был на земле, то и Воскресениереально и было на земле. Как же можно все чудесное переносить в потусторонний мир, когда главное чудо воплощения и воскресения было на земле. Как ты смеешь называть все чудесное в душе человека, все, из чего он творит,утопией! Не умишку Новгородцева судить о великих бессмертных душах и умах. Все они были утопистами. И Соловьев тогда и был велик и создал свое бессмертное, когда был утопистом.
Когда любовь половая велика, когда она может быть оправдана? Только когда она утопична (Это твое выражение), а по-моему "чудесна" и "безумна" с житейской точки зрения. Иначе она гадость, дрянь, кислота, будни и бездарность, и ничем она не оправдается. Разве по-твоему рождением детей? Вообще все это так не по душе, так мне больно, так мы далеки! Вообще все это по-моему очень опасная точка зрения. Так легко свести жизнь на что-то ужасное. Все таинственное теургическое из жизни исчезнет, а остается один Крест, или еще страшнее — будни. Да разве весь мир в своих муках не несет креста, разве Россия со времен татар не несет креста!
1173
Участники философского семинара по В.С.Соловьеву, который вел Е.Н.Трубецкой в Университете Шанявского.
1174
Успенский Леонид Васильевич — философ, участник "соловьевского" семинара по проблемам этики, руководимого Е.Н. Трубецким в Университете Шанявского, один переводчиков трудов Фихте (М., Путь, 1914); впоследствии профессор юридического факультета Среднеазиатского Университета (Ташкент). «Небольшого роста, приземистый, сильно сутулый (настоящий конек-горбунок), с большим лбом, который казался еще больше от лысины, и прекрасными синими глазами, выступал всегда очень живо, захлебываясь, плюясь, но ярко и эмоционально». Фиолетова Н.Ю. История одной жизни. Публикация и предисловие В. Кейдана. // Минувшее. Исторический альманах. Т. 9. Париж. 1990.
1175
Кечекьян Степан Федорович (1890-1963) — правовед, философ, ученик Е.Трубецкого по семинару в Университете Шанявского (см. предыд. примеч.), один из переводчиков трудов Фихте, изданных в "Пути"; там же вышла книга: Кечекьян С. Этическое миросозерцание Спинозы. Путь. М. 1914. С. ХI +337. Впоследствии — профессор МГУ по кафедре философии советского права.
1176
Устрялов Николай Васильевич — историк, политический деятель, участник семинара Е.Н.Трубецкого; в эмиграции стал одним из основателей и идеологов движения "смена вех".
1177
Намек на евангельскую притчу о жестоком домоправителе, которому должник говорит: «Потерпи на мне и все заплачу» (Мф. 18, 26).
1179
Перевод для будущего издания Фихте И.Г. Избранные сочинения. Пер. с нем. С.Ф.Кечекьяна, Л.В.Успенского, Б.В.Яковенко под ред. кн. Е.Н.Трубецкого. Предисловие Е.Н.Трубецкого. Т. 1. Путь. М. 1916. С I+521. Был опубликован только 1-ый из задуманных двух томов.
1180
Видимо речь идет о готовившейся к печати книге Е.Н.Трубецкого "Миросозерцание Вл. Соловьева". Тт. 1—2. М., Путь, 1913.
1181
ОР РГБ. Ф.171.3.5.лл. 60-63 об. Отклик Морозовой на рукопись книги Трубецкого о В.Соловьеве.