Вы переживаете сейчас, бесспорно, наиболее благоприятную пору для творческого самоуглубления, которая едва ли у Вас когда-либо повторится. Вы полны идей, сил, располагаете временем, Вы не пережили с нами всей разлагающей остроты Бердяевского кризиса, наконец, Вы имеете полный портфель, — конечно Вы настроены иначе, чем мы. Но я Вам подчеркиваю, что в этом решении нет ни уныния, ни охлаждения; это трезвый расчет, необходимый для экономии уцелевших еще сил. Мы будем продолжать свое дело, и, быть может, наступит пора, когда сборник станет не полемической только (всего холоднее я отношусь к задаче полемической), но внутренней потребностью. К этому присоединяется то обстоятельство, на которое с наибольшей энергией указывает князь Е<вгений> Н<иколаевич>, что все мыфилософски ушли в себя, и каждый думает свое, и это неблагоприятно для совместного философского выступления.
Все статьи, заказанные и приготовленные для сборника, решено выпустить брошюрами. Брошюры нам нужны, а статьи в брошюрном издании не проигрывают. Так будет напечатана статья Карпова о натурфилософии[1247], вероятно, в той или другой форме Аскольдова (как статья или в составе диссертации), статья Зеньковского, если напишется. И я убедительно просил бы и Вас кончить Вашу статью и прислать для отдельного издания, ибо знакомство с итальянской философией, судя по Вашим же словам, важно и нужно, и Вы подготовите статьей путь к изданию перевода. Я думаю, что Вы отнесетесь к нашему решению правильно и поймете его неизбежность. Я долго колебался, конечно, прежде чем его принять, но когда принял, чувствую (лично) неимоверное облегчение, словно освободившись от какого-то самонасилия. Я лично полагаю, что мы на ближайшее время могли бы ограничиться более легкими сборниками об отдельных писателях (подобно сборникам о Соловьеве и Толстом). Я лично на первую очередь поставил бы сборник о Леонтьеве[1248] (полное собрание сочинений которого теперь выходит), затем сборник о славянофилах, Чаадаеве[1249], Киреевских[1250], Вл. Одоевском[1251], — вообще авторах, о которых монографий нет, и пишет пока один Гершензон. Думаю для этого, между прочим, привлечь В.В. Розанова, а также кое-кого из молодых.
Пока кончаю. Да хранит Вас и семью Вашу Царица Небесная! Крепко обнимаю Вас. Сердечно любящий Вас
Булгаков
403. П.А.Флоренский — В.Ф.Эрну[1252] <28.10.1912. Сергиев Посад — Рим>
Дорогой Володя!
Сегодня получил "Письмо первое", о Риме, и, только что прочитав его, не могу удержаться, чтобы не написать Вам несколько слов, хотя я весьма обременен работою. И по манере, и по тону оно мне весьма понравилось, — настолько, что я тут же решил задержать печатание "Природы мысли", сданной в типографию, и печатать в ноябре это письмо[1253]. Мне важно создать известную уютную атмосферу в ноябре и в декабре, чтобы показать новый характер редакции. Вам вышлю его, как только выйдет. Вы пишите, что хорошо бы подписываться иной фамилией — псевдонимно. Уж не знаю, как именно. Но нужно ли это? Давайте сделаем так. Пришлите мне к декабрю еще письмо. Двумя такими письмами Вы настолько зарекомендуете себя публике, что можно даже печатать и более трудное при Вашей подписи. А там будем чередовать "Прир<оду> мысли" и письма. Но мне весьма хотелось бы, чтобы Вы прислали второе письмо поскорее.
Наше общее положение будет зависеть всецело от того, сумеем ли мы поднять подписку. Если сумеем — мы будем хозяева положения, если нет — придется подчиняться всем и каждому. А для поднятия подписки необходимо сделать легко читаемыми ноябрь и декабрь. Волей-неволей я пока еще не смею развертываться с тяжелым балластом в виде скучнейших статей иных профф. Но потом, если увеличится подписка, я стану смелее. Итак, рассчитывая на Ваше согласие, я отложу "Пр<ироду> мысли" к январю и там буду печатать большими порциями. Мне нравится, что вы в "Письме 1-м" проводите как бы невзначай многое из того, что надо будет твердить и основополагается в других статьях. Необходимо именно делать так, чтобы весьма разнообразные по тону, по манере и по содержанию материал сводился по основным руководящим идеям, а именно:
аскетизм против эвдемонизма; 2) эллинизм против "романизма"; 3)созерцание против рационализма; 4) свет эллинизма и православия; 5)"славянофильство" (как символ); 6) мистическая трезвенность против истерического энтузиазма и прелести; 7) таинства; 8) имена; 9) вкус к конкретности и древней — в особенности; 10) личность против вещности и т.д. и т.д. 11) антихристианская мистика; 12) масонство и т.п.; мирность против треска. И необходимо, чтобы статьи перекликались между собой. У нас будутвнутренние враги. Надо их обезвредить в одних случаях или представить в таких комбинациях, чтобы, как Валаамова ослица, изрекали истину <…>
1247
Карпов Владимир. Основные черты органического понимания природы. Путь. М. 1914. С. 75.
1250
Киреевский Иван Васильевич (1806—1856) — философ, литературный критик, один из основоположников славянофильства.
Киреевский Петр Васильевич(1808—1856)—фольклорист, археограф.
1251
Одоевский Владимир Федорович, князь, (1803—1869)—писатель, философ, музыкальный и литературный критик. См. Одоевский Владимир, кн. Русские ночи. Путь. М. 1913. С. I +429.
1252
Впервые опубликовано: Игумен Андроник (Трубачев). Священник Павел Флоренский—редактор. //Богословские труды. Сб. 28. М.. 1987. С. 302.
1253
В.Эрн. "Письма о христианском Риме". Письмо первое. Богословский вестник, 1912, ноябрь. с. 561—568. Повторная публикация //Наше наследие. 1991. № 2, с. 116—137. Предисловие, подготовка текста, примечания В.Кейдана; послесловие: В.Зелинский. Безмолвная тайна христианства.