Разных путейских дел, среди которых, впрочем, нет ничего крупного, Вам будет в письме касаться, кажется, Григорий Алексеевич. Я же не скрою от Вас своего огорчения, соединенного несколько с изумлением, от Вашего последнего письма по поводу моего суждения о Сковороде. Я хотел быть в нем лишь вполне искренним, и никакой внутренней перемены к Вам не чувствовал и не чувствую. Думается, что нам не следует отдаваться подобым настроением друг к другу. Уповаю, что при личном свидании Ваше настроение сгладится.
От души желаю Вам всех благ, наипаче здоровья, Вам и семье Вашей, которую приветствую.
Любящий Вас С.Б.
409. Н.А.Бердяев — В.Ф.Эрну[1274] <23.12.1912. Люботин — Рим>
23 декабря, Люботин,
Дорогой Владимир Францевич!
Долго не писал я Вам, но душа моя много раз обращалась к Вам. Это время было для меня исключительно тяжелое. Сначала смерть матери. Потом такие запутанные семейные и материальные дела. Эти месяцы я занимался делами отца, который находился во власти шайки мошенников. Полтора месяца провел в Польше. Но все-таки усердно работал над книгой.
Любящий Вас Николай Бердяев.
410. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1275] <27.12.1912. Москва — Симбирск>
27 декабря 1912. Москва
Дорогой Александр Сергеевич!
Поздравляю Вас с великим праздником. Да пошлет Вифлеемский Младенец Свой мир и радость Вам на душу.
Несколько раз за последние дни принимался писать Вам, и всякий раз отрывали, уже получил Ваше письмо. Мы, слава Богу, благополучны. Дети здоровы, как всегда, поочередно, но сейчас и в этом пауза. Я лишь немного болею экземою (очень сожалею Вас, познакомившегося с этой нравственно, а иногда и физически тягостной болезнью, но она по моему опыту всей жизни, не заразная, но органическая).
Перед праздниками ездили с аввой в Зосимову пустынь, было очень хорошо и благодатно. Там было заметно волнение в связи с вопросом об "имени Божием"[1276], — спор, возбужденный книгой пустынника Иллариона "На горах Кавказа"[1277], знакомство с коей весьма рекомендую, если не познакомились уже. Вопрос разгорается до размеров церковно-догматического спора…
Рад, что Вам писалось о Сарове, буду ждать рукопись… А затем думаю, приметесь и за Достоевского[1278].
На днях жду сюда Зеньковского, он прислал уже первую часть Гоголя[1279], велика вышла. Вчера был о. Павел, я передал ему Ваш поклон. Был я однажды у Троицы, был у него на всенощной и обедне. Авва, слава Богу, благополучен и, по-прежнему, аввит.
Телефон, по Вашему совету, в сортир еще не перенесен.
От Эрна я имел письмо, огорчившее меня его тяжелым состоянием и его подозрительностью, или нетерпимостью что-ли, по поводу очень дружеских критических замечаний о "Сковороде". Он пишет и о придирчивости и об отчужденности и подобном. Вы достаточно знаете и его и меня, чтобы понять. А между тем, по приезде или до приезда его (и нас, конечно) ждут новые неприятности и недоразумения по поводу гонорара за диссертацию. Крутит нас всех сатана…
О Николае Александровиче доходят только окольные глухие слухи, кажется, скоро будет в Москву. Белый усиленно зовет его к Штейнеру, и думаю, он поедет к нему[1280], разве безденежье задержит. Штейнерианство по-старому ползет, хотя я как-то спокойнее или холоднее стал относиться к этому.
У меня, как всегда, а м<ожет> б<ыть>, даже больше, чем всегда, целая куча разных интелектуальных волнений, но, благодарение Богу, освобождающему от них в святые минуты. Авве поручение Ваше передал и все разъяснил.
Новая каша, и повидимому, безнадежная, заварилась с христианской гимназией. Всего не расскажешь на письме, но чепуха выходит порядочная. В издательстве все по-старому. Волновались по поводу осложнений с "Русскими ночами", по поводу непомерного разрастания книги Флоренского и т.д. и т.д. Появилась в Москве Мариэтта, я ее видел в Религиозно-Философском обществе, была у аввы. Внешне очень изменилась и не к лучшему.
1278
В следующем году вышла статья: Волжский. Достоевский и Чехов. Параллель. //Русская мысль. 1913, № 5.