Мережковские опять взялись за старую жвачку о православии и самодержавии[1281].
Газета "Русская молва" не редактируется Струве (ее редакционный комитет: А.В. Тыркова, Д.Д. Протопопов и проф. Адрианов), но Струве принимает близкое участие и влиятелен в редакции. Конечно, посредствовать мог бы и я, но как Вы сами понимаете, если Вашу статью передаст Струве, это будет гораздо благоприятнее для Вас. Изберите для начала наиболее подходящую или наименее неподходящую тему. А предварительно списываться не стоит.
Мы перебрались в новую квартиру, она лучше, потому что больше, но сырость есть и в ней небольшая.
Желаю Вашим восстановить здоровье и поздравляю Ольгу Федоровну с праздником и с Новым годом. Да хранит Вас всех Матерь Божия!
Любящий Вас С.Б.
1913 год
411. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[1282] <9.01.1913. Москва — Рим>
Дорогой Владимир Францевич!
Посылаю Вам рецензии на Сковороду из санктпетрбургской газеты "Русская Молва". Отчего нет от Вас известий? Получили ли мою закрытку? Поздравляю Вас с Новым годом. У нас Новый год омрачен тем, что 2-го января на льду, на коньках разбился Федя, получил сотрясение мозга и до сих пор в постели. Сейчас опасности нет, но первые часы предполагалось внутреннее кровоизляние и приходилось бояться всего. Привет Евг <ении /> Давыдовне.
Да хранит Вас Матерь Божия!
Любящий Вас С.Б.
412. Е.Ю.Рапп — В.Ф.Эрна[1283] <Начало 1913 г. Москва ? />
Дорогой друг!
Едва могу написать Вам несколько строк. Писать нельзя. Доктор не позволяет, но мне так хочется, чтоб Вы вспомнили обо мне. Работой по металлу я себе искалечила руку. Три месяца два пальца не сгибаются. А Вы, наверное, думали, что мне не хотелось писать Вам! И думали так неверно! Потребность говорить с Вами была напряженной, больше, чем прежде. Я переживаю что-то трудное. И часто не знаю плохо ли или хорошо. Я жду Вас с доверием и нежностью. И тогда расскажу.
Москву я еще не видела, и, кажется, не увижу. Улицы, дома, Кремль не чувствую реальным живым. Призрачно извилистые линии. Хочу увидеть картины и статуи и предчувствую их мертвенность. Я знаю, что Вас интересуют люди. Я видела их и много, и очень мало. Мне кажется, что все ушло внутрь, нет живого выявления. Все, что вовне бессильно и вяло и как будто ненужно.
Здесь устраивался вечер поэтов. Конечно, был Вячеслав Иванов, Аделаида Казимировна, были молодые поэты — Станевич[1284] и Анисимов[1285] — религиозно-мистического направления. Их стихи мне было особенно трудно слушать. Я не чувствовала напряженности, концентрации духа, всецелого отдавания. И все казалось тенью, глухим эхом, неживым прикосновением к Богу.
Вячеслав Иванов мне понравился меньше, чем когда-либо. Он ускользает, переливается многими цветами. Он и очень православен, и штейнерианец, и католик. Он как-то слишком стоит перед людьми, а не перед Богом.
Вера[1286], я видела ее первый раз, мне понравилась больше, чем я ожидала. Она сказала, что обожает Вас и, быть может, это привлекло меня к ней. У нее утомленный вид, но Лиле[1287] она говорила, что чувствует себя хорошо, спокойно, что ее брак — продолжение брака матери. Булгакова я не видела. Его сын болен, и он нигде не бывает.
Рачинский был и очень подчеркивал себя охранителем Церкви. Но разве Церковь нуждается в охранителях?
Петровский на меня произвел впечатление заколдованности. О, это очень жутко!
Евгении Казимировны нет. Она во Флоренции ухаживает за больной белле соеур. К Рождеству собирается приехать.
В доме очень говорят о книге Флоренского[1288]. Я еще не прочла. Книга занята. Но успела во время отсутствия Ники пробежать одну главу и показалось, что я в низкой, сводчатой церкви, где мерцают драгоценными камнями лампады, где душно от ладана и истонченных византийских линий, и где жажда глубокого, беспредельного, живого простора небес. Не знаю, может быть, увижу небо, когда прочту больше. Ник пишет статью о Флоренском[1289] и против обыкновения очень мало говорит о нем.
На днях дочь Веры Степановны будет читать реферат о двух религиозных типах: арийском и семитическом. Будет Новоселов, Кожевников и много разных людей. Я Вам опишу подробнее, и если меньше будет болеть рука.
Боба[1290] очень ен вогуе. На вечере поэтов имела успех. Гершензон ее хвалит. Советует создавать стихи, находит, что она прерафаэлит в поэзии[1291].
1281
Вероятно, имеются в виду статьи Д. Мережковского, позже изданные в сборнике "Было и будет". Дневник. 1910—1912. Птг. 1915
1284
Станевич В. О. — поэтесса, переводчица, была замужем за Ю.П. Анисимовым. В их доме в 1910-е годы собиралась московская литературно-артистическая молодежь.
1285
Анисимов Юлиан Павлович (1886—1940) — поэт, переводчик, художник, искусствовед получил образование в Германии, Италии, Франции. Принимал участие в литературно-артистическом кружке "Сертарда", собиравшемся в доме его и его жены В.О.Станевич, куда входили Б.Пастернак, С.Дурылин, Б.Садовской, К.Локс; вместе с ними примыкал к литературно-философскому кружку при издательстве "Мусагет". См. о нем статью Ю.М.Гальперина //Русские писатели. 1800—1917. Биографический словарь, Т. 1, с. 76—77.
1289
Вероятно, речь идет о рецензии Бердяева на книгу Флоренского "Столп и утверждение истины истины" — "Стилизованное православие" //Русская мысль. 1914. № 1.
1291
"Братство прерафаэлитов" — группа английских художников и писателей середины — второй половины ХIХ в., избравших своим идеалом искусство Средних веков и Раннего Возрождения (до Рафаэля). Критиковали современную им культуру с религиозно-романтических позиций.