Спасибо за сведения о знакомых. О Наде я хотел бы получить более подробные сведения. Я бы хотел написать Вам с Володей еще много другого, но не все удобно писать в письме.
————————————————
Все до сих пор было написано сейчас же по получении Вашего письма, но потом обстоятельства все мешали мне кончить. Не кончил я и сейчас, но посылаю, как есть. Бориса забрали, и он уже уехал в запасной баталион в Кутаис, мы очень огорчены, мама особенно. Коля с Марусей на лето наняли дачу в Анапе. Весна уже кончается. Всего Вам светлого, семье Ивановых — мои самые горячие симпатии.
Ваш Саша.
1916. IV. 24. г. Тифлис
610. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1808] [? 06.1916. Москва — Петроград]
<…> Открытие Народного дома было большой и светлой радостью для меня. Чувствовалось радостное единение и начало новой, лучшей жизни. Прошло все с подъемом, были хорошие речи. Были гости и между ними Дмитрий Николаевич Челищев и кн. Урусов (сын).
Ангел мой, жду тебя скорей в Москву. Мы с Григорием Алексеевичем и Сусанной Михайловной отложили решение о твоей книге[1809] до твоего приезда. Это лучше, т.к. надо решать с толком. Бумаги у Кувшинова[1810] совсем нет сейчас, но может быть скоро будет. Это тоже меня заставило подождать. Когда ты приедешь — мы все обсудим <…>
611. П.А.Флоренский — А.С.Глинке[1811] <11.07.1916.Сергиев — Н.Новгород>
†
1916. VII. 11.
Милый Александр Сергеевич!
Вот всегда вспоминаю о Вас с любовью, тысячи раз решаю: сегодня уж непременно напишу, несколько раз даже начинал, — "а воз и ныне там". Да и сейчас-то взялся за письмо, чтобы иметь благовидный предлог отложить в сторону корректуру. Статья Ваша о "правде и кривде"[1812] не только очень хороша, но и, что важнее, принесет много понимания ее читателям, и вообще будет глубоко жизненной, — в этом я уверен.
Если бы таких статей побольше, как необходимы они. Но можете быть уверены, конечно, что многие, найдя в ней обличенье себя, не стерпят и раздраженно изругают Вас. И как редактор, и как читатель я благодарю Вас за статью и снова, как уже говорил ранее, прошу прислать что-нибудь в "Богословский Вестник", не взирая на мое молчание. Одно прошу, молчание не толкуйте никак. Усталость, неприятности, горе, частые болезни, если не мои, то кого-нибудь из близких, и самое главное — мускульная усталость (вот если бы был секретарь, я бы стал вести себя иначе!) не дают мне писать писем, в которых нет прямой внешней надобности. Я много пишу писем, но близким — никому, пишу же все деловые.
Смерть косит вокруг меня обильную жатву, а мне мучительно хочется запечатлеть и сохранить прошлое — не для себя, а для детей своих. И я весь ушел в собирание сведений, воспоминаний, в архивную работу, "никому не нужную", по единодушному, хотя и не всегда откровенно выражаемому признанию чуть ли не всех меня окружающих.
Черкните мне при случае, хочется ли Вам иметь "Исследование Апокалипсиса" Арх<имандрита> Феодора Бухарева[1813]. Если да, то я пришлю Вам в подарок. Ф.К.Андреев рассказывал мне, что Вас сосет желание быть князем. Мне этого ничуть не хочется. Мне даже все равно, кто были мои предки — м<ожет> б<ыть> даже, чем ниже они по общественному положению, тем лучше. Но мне хочется установить "свою" связь с историей на всем протяжении веков. Когда было "то-то и то-то", что делали "мы" и где "мы" были. И невозможность сказать что-нибудь про долгие века ставит меня словно пред запертой дверью, и я начинаю ломиться в нее.
Хорошо бы повидаться лично. М<ожет> б<ыть>, вы думаете приехать сюда как-нибудь? Только вот С.Н.Булгаков в Крыму. Его "Софийность твари" в "Вопросах философии и психологии"[1814] вызывает восторги в Академии нашей, даже у о.Иллариона[1815]. Боюсь, что они все это огрубят. Но не значит ли это "победихом, перепрехом"?
Господь да благословит Вас и Вашу семью.
Любящий Вас
Священник Павел Флоренский
1916. VII. 12.
Сергиевский Посад. Моск<овской> губ<ернии>,
Дворянская ул.
612. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1816] [? 07.1916. Москва — Петроград]
<…> Мы с Григорием Алексеевичем сегодня много говорили о твоей работе и сошлись во всем. Главное то, что ты немедля по выходе этой твоей гносеологической работы, должен начать вторую часть: положительную, твою философию. Показать каким образом тот принцип абсолютного сознания раскрывается в религии, красоте, нравственной жизни, во всем мире. Это необходимо. Меня очень окрыляет твое "об иконах". Я крепко верю и на деюсь, что ты вдохновишься и раскроешь много прекрасного! Ты все раскритиковал, а теперь нужно раскрыть положительное, развернуть из твоего абсолюта красоту и полноту смысла жизни и показать жизненное значение твоего основного принципа! Правда, мой милый? И о любви ты должен написать, не только о семейном начале и о деторождении. Я мечтаю, чтобы отразилось все пережитое нами с тобой в твоей будущей книге! Надо, чтобы вся твоя музыка и вся поэзия природы и вместе вся херувимская песнь твоей души отразилась там. Она должна быть вся конкретная и доказать, что абсолютное сознание живет![1817]<…>
1809
Вероятно речь идет о готовящейся к изданию книге Е.Трубецкого «Умозрение в красках. Вопрос о смысле жизни в древнерусской религиозной живописи». М., 1916.
1811
РГАЛИ ф.142, ед.хр.300, оп.1, л.7—9. Письмо написано нехарактерным для П.Флоренского неразборчивым почерком, что, видимо, свидетельствует о его плохом самочувствии; отправлено в конверте с надпечаткой: "Редакция "Богословского Вестника" Сергиевский Посад, Московской губернии.
1813
Речь идет, вероятно, о копии с запрещенного к публикации труда арх. Феодора Бухарева, хранившегося в архиве Св. Синода; см. примеч. к № 39.
1814
Булгаков С. Софийность твари. Фрагмент // Вопросы философии и психологии, 1916, №132/133, с. 79—194.
1815
Иларион (Троицкий), архимандрит, в то время инспектор МДА, умер мученической смертью.
1817
Речь идет о задуманной Е.Трубецким книге, вышедшей впоследствии под названием "Смысл жизни". М., 1918.