615. А.В.Ельчанинов — В.Ф.Эрну[1822] <16.09.1916. Тифлис — Москва>
Милые мои Женя и Володя, я написал вам в Красную и в Москву, но теперь письма ходят скверно, пропадают. У меня к вам колоссальная просьба. На днях поехала в Москву на курсы дочь генерала Левандовского, моя любимая ученица Тамара Владимировна Левандовская[1823]. Он приедет к вам передать мой привет и рассказать обо мне, если вы захотите слушать. Думаю, что она вам понравится: в ней есть упорство и гордость, но вместе с тем редкая правдивость, прямота и верность при большом ясном уме, хорошем вкусе и воспитанности. По убеждениям она твердая христианка.
Мое большое желание, чтобы вы подружились, и ради меня вы это сделаете, а потом и сами оцените ее. Адреса ее я не знаю еще. Пока все. Жажду узнать побольше о вас.
Нахожусь в обалдении, простите.
С<аша>
IХ. 16.
616. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1824] [? 09.1916. Москва — Петроград ?]
второе письмо
<…> Отвечаю тебе по пунктам:
Послала повестку Илье с посланником.
"Энциклопедия права"[1825] будет готова в понедельник 24-го и отослана к Карбасникову[1826].
Не кипи и приучайся теперь к терпению. Твоя рукопись сдана и бумага уже в типографии. На днях начнут печатать твою новую книгу[1827]. Я даже уступила первое место твоей книге и нашу велела отложить.
Целую тебя ужасно крепко <…>
Марусю поцеловала особенно крепко и она велит тебя крепко целовать. Мика очень похудел, пбледнел, тревожит мое сердце. <…> Юра[1828] приехал здоров и весел. Вот тебе и все мои семейные новости.
В делах — кроме суеты мало интересного. Вижу Бугаева и слушала его новое произведение. Много интересного и талантливого, но бесформенно и бесплотно. Мы с Григорием Алексеевичем оба думали о тебе во время чтения. Что бы, если бы ты тут сидел? Какой бы это был ужас! Я бы хотела этого, а Григорий Алексеевич говорит: "нет, я бы этого не вынес, это мне не по силам". Очень забавно это себе представить.
Вижу Лопатина, он очень постарел, бедненький! Извощик постоянный у него отнят, ты можешь себе представить, какая перемена у него в жизни. Он сидит один дома. Я решила его звать чаще вечером. Он нанимает в этом же доме свои бывшие комнаты.
Известия с войны и внутренние дела не радуют, а мучат. <…>
До свиданья, мой ангел дорогой. <…> Жду тебя 27-го с нетерпеньем <…>
617. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1829] <1916. Москва>
<…> Милый, дорогой, как я жалею, что ты вчера не был. Было очень интересно! Я волновалась даже особенным волнением, которое испытываю, когда дотрагиваются до моих сокровенных тем! Вообще с Леонтьевым связано очень, очень глубокое мое, то, до чего ты никогда со мной не касаешься, ты не любишь и не считаешь важным это в общем! Надо поговорить подробно об этом <…>
Струве сказал, между прочим, что Леонтьев первый русский мыслитель по силемысли, он больше Соловьева. Что Соловьев и Достоевский дети по сравнению с Леонтьевым — это говорили почти все. Я согласна, что Леонтьев вообще "реальнее" Соловьева и других, и это очень важно <…>
618. А.В.Ельчанинов — В.Ф.Эрну[1830] <15.11.1916. Тифлис — Москва ?]
Милый Володя! Приступаю прямо к делу: насколько я представляю положение, ты можешь, прочтя здесь лекций 5—6, заработать около 500—600 руб. минимум. Здесь можно читать у нас — в обществе преподавателей гуманитарных наук, где я состою товарищем председателя, а Георгий Николаевич — председателем; думаю, что мы можем обеспечить до 300 человек и, следовательно, столько же рублей. Что касается темы, то выбор довольно свободный, но все же лучше из круга гуманитарных наук. Затем, можно выступить от Общества народных Университетов, которое теперь как раз устраивает ряд небольших курсов по вечерам. К ним ты можешь обратиться непосредственно — Председателю Об<щест>ва нар<одных> Унив<ерситетов> (Рцхиладзе) — Великокняжеская, Учит<ельский> Институт.
1827
Видимо речь идет о книге Е.Н.Трубецкой. Гносеологические предположения познания. М. 1917.
1828
Морозов Георгий (Юрий) Михайлович, (1895—1918) — старший сын М.К.Морозовой и М.А.Морозова, выпускник юнкерского училища, в 1918 г. покончил собой
1829
ОР РГБ ф.171.3.5, л.138, б.д. Письмо написано после заседания МРФО памяти философа Константина Ниолаевича Леонтьева (1831—1891).