Исполняю давнишнее твое желание, с наслаждением и увлечением пишу воспоминания об ахтырском прошлом[1839] — об ушедшей навсегда поэзии прошлой России. Пусть эти воспоминания будут духовным завещанием России будущей, если … если эта Россия будущего еще будет способна не втоптать в грязь, а понять духовную красоту России ушедшей. Об этом пусть судят мои дети, коим я и предоставляю печатать или не печатать эти воспоминания после моей смерти[1840].
Целую тебя крепчайше, дорогой друг.
622. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1841] [? 06.1917. Михайловскае — Бегичево]
Дорогой ангел Женичка!
Вчера приехали сюда. Слава Богу, Марусечка здорова и все здесь благополучно! Горе только эта жара и сушь! Каждый год какое-нибудь бедствие: или холод и сырость, или жара и сушь! Картина упавшего леса ужасна и не дает мне забвения и покоя! Вчера пришли ко мне крестьяне; беседа была замечательная. С виду любезно, ласково, посмеивались они, и я посмеивалась. И они и я прекрасно понимаем, что дело идет об отобрании земли! Видно им совестно этого, их останавливает чувство неловкости передо мной. Но я чувствую, что приди ловкий большевик, и они заберут, что могут. Это сквозило, а говорили они так: что мы пришли с Вами посоветоваться, как нам быть, как действовать и к какой партии пристать. Я сказала, что надо ждать Учредительного собрания. Что мы все должны ему подчиниться, а насчет партии хорош Крестьянский союз, хороша и партия народной Свободы. Они закричали, что партия Народной Свободы — это партия хоша и республиканская, но для миллионеров и поддерживает собственность, а нас кнутом будет бить и нам мстить за все теперешнее будет. Оказалось, что они все за С<оциалистов>-Р<еволюционеров>, против собственности, за социализацию земли. В итоге разговора, они сказали, что насчет покоса придут со мной говорить, что теперь цены другие! Взяли на чаек, попросили даже, с приездом! Я дала — это проще! Все было очень мило, но чувстуется, что в них все приподнято, и они неуклонно считают, что земля их! <…>
623. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1842] [? 07.1917. Михайловское — Бегичево?]
<…> Пишу тебе второе письмо. Первое послала из Москвы в день отъезда в Петроград, 27-го <июня>. Все с Микой устроилось прекрасно, и я счастлива. Он получил место в Москве во 2-ой тяжелой артиллерийской бригаде, получил без всякой задержки. Поэтому ему дали отдых на 22 дня, т<ак> ч<то> мы с ним будем в Москве 23-го. Кажется и ты собирался в Москву к этому времени. Я рассчитываю это время по-настоящему отдохнуть и, главное, полечиться. Буду брать ванны и лежать после них, а то у меня ноги ужасно пухнут и сердце болит. Все это время мне пришлось разъезжать, волноваться ужасно много из-за Мики, из-за Маруси и Юры.
Насчет Юры не хочется и писать тебе, так все тяжело и мучительно! Марусечка меня серьезнои глубоко мучит. Надо принять меры и посоветоваться с умным психиатором. Позову осенью Демидова и посоветуюсь с ним. Мика меня очень просит для него беречь себя и полечиться и отдохнуть, а главное, не слишком принимать к сердцу все. Конечно, для него, мне хочется и нужно жить, и я приму меры, чтобы ободриться и поправиться. Мне очень тяжела такая разобщенность с тобой, мое сокровище! <…>
Каким утешением мне было известие, что ты принялся за работу, да еще за такую основную! Пиши, работай, ради Бога! Зачем только эта политика и хлопоты в Калуге об Учредительном Собрании? С<оциалисты>-р<еволюционеры> и без тебя это сделают и гораздо лучше. Оставь это, мое сокровище! Ну скажи одну-две речи, побывай на двух собраниях и довольно! Будь же благоразумен! Я никогда не пойму отношения а ла Самарин[1843] к избранию себя! Это ни холодно, ни горячо — а из тепленького никогда ничего не выходит. Или я горю и борюсь — тогда я холоден в этой области, но за то горю вдругой! Неужели ты будешь опять твои (не сердись) из некоторого честолюбия и самолюбия (мы это должны вместе определить) происходящие порывы прикрывать доказательствами, что, когда пожар… и т.д. Брось все это! Для политики надо быть или Милюковым[1844], или Игнатьевым[1845], или Керенским[1846], тогда стоит все отдать этому. Мы с тобой точно определили границы твоей политики, стой на них твердо! Умоляю тебя! Отдайся твоей работе, ради Бога! Я очень счастлива, что твои дети тебя радуют. В деревне все-таки очень хорошо!
1839
Ахтырка — родовое имение князей Трубецких, где провели детство Сергей и Евгений Трубецкие.
1843
Вероятно речь идет об церковном деятеле Алексее Дмитриевиче Самарине, который в течение короткого времени (июль-сентябрь 1915) занимал пост обер-прокурора Св. Синода и был смещен за оппозицию Г. Распутину. Е.Н. Тубецкому предлагали пост министра просвещения в новом коалиционном правительстве Керенского, от которого он отказался.
1844
П.Н.Милюков в это время уже не ушел в отставку с поста министра иностранных дел Временного правительства, но продолжал активно заниматься политической деятельностью.
1846
Керенский Александр Федорович (1881—1970) — в март-май 1917 г. — министр юстиции; в июле-октябре — председатель Временного правительства, верховный главнокомандующий.