Насчет о. "Павла" всему Вами сказанному, говорю: аминь, и без конца мог бы прибавить, но думаю, что здесь более приличествует молчание — для меня. Радуюсь, что повидал Вас после нескольких лет, надеюсь, вскоре и еще увидимся. Живется трудно и тяжело. Мы побеждены, как бы не сложилась наша судьба, которая не от нас зависит, и по заслугам. Исторически чувствуем себя на Страшном суде раньше смерти, истлеваем заживо. И все-таки — все остается по-прежнему, русский народ должен быть народом-мессией, и к черту "немцев" и К°, да будут они ненавистны!
Привет семье Вашей. Жму руку
С.Булгаков
Посылаю, за неимением оттисков номер журнала с некрологическими заметками[1867].
629. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1868] <24.1.1917. Москва — Н.Новгород>
24. ХII.1917. Москва.
Милый Александр Сергеевич!
Поздравляю Вас с великим праздником Рождества Христова, да светит нам свет его через облежащую тьму. Сегодня я испытываю этот благодатный свет и мир, п<отому> ч<то> приобщился св. Таин и укреплен Трапезой Господней. По-человечески же невеселое для меня Рождество. Должен был ехать к своим, но не решаюсь подвергаться всем неверностям пути и переезда через несколько фронтов. Главное, вот уже две недели, как я отрезан от своих и не имею никаких вестей, как и они обо мне[1869]. Но на все воля Божья, и слава Богу, что их нет со мной, на здешний холод и голод (лично я пока, впрочем, нисколько не голодаю). Я бесконечно виноват перед Вами своим молчанием, впрочем, извинительным. Эти месяцы пролетели для меня за соборной суетой[1870]. Лично я, разумеется, был счастлив, что мог стоять при церковном деле, и это особенно спасало меня от убивающих впечатлений русской жизни. Но, должен сознаться, для "творчества" или просто для личной работы это — перерыв и некоторая отвычка, после которой необходимо умственно себя ремонтировать. Благодарение Богу, моя связь с церковным делом начинает упрочиваться: не знаю, хорошо ли это лично, — во всяком случае, это сложно, — но я избран в Высший Церковный Совет[1871] и, значит, связан на три с церковным правительством (кстати, это было бы лишним и уже решающим мотивом в пользу отклонения места в Учер<едительном> Собр<ании>[1872], если бы нужны были эти мотивы). Впечатлений от церковного общества за это врея у меня накопилась масса: можно сказать, что я знаю более или менее епископат, а также и белое духовенство, притом все-таки скорее <нрзб>. Люблю их, только здесь чувствуя себя в родной среде, в уюте, но… но все то, что мы знали про себя и раньше, с большой силой и отстоенностью даже остается и теперь. Есть — "новое религиозное сознание", или "третий завет"[1873], или светская культура, но нечто радикальное есть в нас то, что остается непонятным, закрытым, несуществующим. В конце концов, я имел приязнь или даже дружественность ко всем, с кем соприкасался, но в то же время оставался один. Сначала страдал от этого, затем привык и примирился. Кто же это мы, затерянные, перекликающиеся и друг другу загадочно близкие? Эрн ушел[1874], уйдет еще один, другой и останется последний, как я теперь, без семьи, под свист вьюги. И в то же время в душе спокойное, не гармонирующее с чувством личного бессилия, знание силы и правды своей.
Среди внешних (относительно) дел на соборе теперь приступаем и к делу афонскому, к вопросу об имяславии, трепетно приближаться к земле священной[1875]!
Как Вас Бог милует? как дети? не остаетесь ли без жалования, как, напр<имер>, о. Павел? Последний, б<ыть> м<ожет>, будет издавать "собрание сочинений"[1876], излишне говорить, какое это радостное событие. Но за него всегда мне страшно: слишком прекрасен этот хрупкий алавастр мÿра драгоценного для этого мира! В <Сергиевом> Посаде теперь живет Розанов. Он стар, нуждается, слаб, но переживает снова рецидив жидовствуещей ереси и вражды к Христу. Об этом можете прочесть в выпускаемых им "Апокал<ипсисах> наших дней". Он вспоминал о Вас с теплотой, мы встретились ласково, хотя, по существу, он продолжает меня недолюбливать, по-своему и справедливо. Вяч. Ив<анов> без Эрна как-то поблек, да вообще растерялся, что ли, только поблек. Да и живется трудно Вера К<онстантиновна> болеет[1877]. "Авва" хлопочет с кружками, окормляет голубиц и голубей. Видал его мало, телефон же не действует. Господь с Вами и Вашими. Целую Вас.
1867
Вероятно, некролог В.Эрну С.Аскольдова. //Русская мысль. 1917, № 5—6, отд. 2, с. 132—134.
1870
Избранный на Поместный Собор Православной Российской Церкви от мирян Таврической епархии, Булгаков с 15 августа 1917 г. принимал участие в работе двух сессий собора (из трех).
1871
На выборах в члены Высшего Церковного Совета от мирян, состоявшихся в заседании Собора 8 декабря 1917 г. Булгаков набрал наибольшее число голосов и вместе с А.В.Карташевым и Е.Н.Трубецким стал действительным членом Совета; среди заместителей членов был избран Г.Н.Трубецкой.
1872
В ноябре 1917 г. Булгаков получил предложение баллотироваться в депутаты Учредительного собрания от Орловской губернии, подобно тому, как в 1907 г. он стал депутатом II Государственной Думы от той же губернии.
1873
Речь идет о религиозной концепции Д.С.Мерековского, некогда отчасти разделявшейся и Н.А.Бердяевым, но не Булгаковым и Глинкой. Показательно, что по отношению к духовенству Булгаков находит возможным культурно консолидироваться с Мережковским, хотя единственный эпизод их сотрудничества остался в далеком прошлом.
1874
В.Ф. Эрн умер 29 апреля 1917 г., за два дня, до намеченной на 1-е мая защиты его докторской диссертации.
1875
О богословских спорах об имяславии см. примеч. к п. № 434. Собор несмотря на надежды Булгакова специальных заседаний, посвященных имяславию, не провел. Документы деятельности специальной подкомиссии, в которую вошел Булгаков неизвестны.