Теократия в сущности — попытка влить вино новое (Царствие Божие) в ветхую форму государства. Неудивительно, что вино разорвало мехи; и так как мы, русские — по самой нашей природе — любители нового вина, то "мехи", по всей вероятности, всегда у нас будут дырявые. — Немцы на этом основании будут считать себя высшей расой: у них такого вина нет; зато мехи — превосходны. Поеду в Германию и, поскольку питье вод не помешает, посмотрю каково у них то и другое.
Крепко целую Вашу руку
Ваш Кн. Е.Трубецкой
124. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой[635] <25.06.1909. Бeгичeво— Ст.-Бласиен>
25 июня 1909 г.
Дорогая Маргарита Кирилловна,
Прежде всего о моих занятиях Соловьевым. Ведь эти занятия едва начались, а я уже чувствую, что они много мне дали: опять что-то загорелось, и вылилась из-под пера одна большая статья "Патриотизм и национализм"[636], в которой Вы увидите, что что-то зажглось. По тому, как льется, я чувствую, что горит; надеюсь, что будет разгораться; но на Ваш вопрос, чувствую ли я себя во всеоружии, я скажу — "еще нет". Ведь это "всеоружие" — не начало, а венец дела, которому я хочу служить. Могу только свидетельствовать о моей решимости служить, а затем — что Бог даст! Только оставьте это выражение — "теократическое дело".
Я верю в Божье дело и в Божье царство; а "теократия" — только человеческая фальсификация; такой порядок, где Бог только ограничивает и сдерживает зло, прибегая для того к светскому мечу, — неш шесть еще Божье царство; Бог может царствовать только извнутри, а не извне. Я думаю, что внешней теократии на свете (в смысле действительного Боговластия) нет и не будет, потому что в деле спасения она была бы тормозом; человечество на ней успокоилось бы, что было бы концом христианского прогресса.
Вообще, где Божье царство, там зло уже побеждено; оно ни в каком случае не может быть только внешним порядком. Поэтому теократия, в которой католический первосвященник и царь правят над людьми независимо от их вероисповедания, убеждения и воли — сущая нелепость с христианской точки зрения; если христианство требует совершенно свободного единения людей с Христом, то принудительная теократическая власть с государственными полномочиями ему по существу противна.
Вы спрашиваете о моем здоровье; оно не дурно, и чувствую себя бодрым; но все-таки еще нет коренного излечения; и вот почему мы 30го июня трогаемся в путь, чтобы второго числа быть в Берлине. Не знаю, куда пошлет нас берлинский доктор; нам московский усиленно рекомендует Неуначр (недалеко от Кельна).
Соловьева Ла Руссие ет Л’Еглисе Универселле. Парис, Алберт Савине едитеур. 1889.
Тьерри наиболее интересные вещи:
Сан Йеан Цчрисостоме <ет л’императрице Еудохие>
Несториус ет Еутыцчес[637]
Мы 30-го июня трогаемся в путь, чтобы 2-го числа быть в Берлине <…>
Прощайте, целую Вашу руку. Моя жена Вас целует.
Ваш Кн. Е. Трубецкой.
Милая и дорогая, Вы не поверите, как сильно действуют на меня Ваши призывы и как дорого мне участие Ваше в моей работе. Ах, как бы хотелось увидеться.
125. А.В.Ельчанинов — Дневник[638]. <7.07.1909. Москва>
Я не помню, когда это было; кажется в конце мая, во всяком случае в его<Флор/i>енского> последний приезд в Москву по вызову Новоселова. Я провожал его на вокзал, где около часу мы ждали поезда. Беседа была длинная, и я помню только главное. Мы говорили все о том же равнодушии Павлуши к дамам и его частой влюбленности в молодых людей; мы долго путались в объяснениях, и только в конце П<авел> напал на следующую гипотезу. Мужчина ищет для себя объект достаточно пассивный, чтобы принять его энергию[639]. Такими для большинства мужчин будут женщины. Есть натуры уЙпо-мужественные[640], которые ищут дополнения в мужественных мужчинах, но есть уЙпер-мужчины[641], для которых ж<енственное?]
слишком слабо, как слаба, положим, подушка для стального ножа. Такие ищут и любят просто мужчин, или уЙпо-мужчин.