Вячеслав… Ваше имя звучит особенно вещим — здесь, в этих рощах священных. Если бы я знала, что предстоит мне теперь — о, конечно, я бы тогда безусловно, бесповоротно, позвала Вас с собой, умолила, упросила бы Вас ехать со мной теперь (я знаю, Вы сделали бы это), но у меня было тогда смутно все, и я боялась, что это у меня слишком личное… А сейчас — сейчас я вижу, что я была неправа к себе… и за это теперь должна заплатить страшной ценой, за это, незаслуженное недоверие к себе, ибо вся жизнь моя, с начала и до конца, не давали мне повода для такого отношения к себе. Во мне распахнулась дверь безумия — Сибиллинского… Сорвалось с петель все, задерживающее прежде… Сейчас — со мной, возле меня Великие, Старшие братья (не те, кто в Нюрнберге). Но… звена, соединяющего с землей — нет больше, кроме одной любви к Вам — и здесь… здесь мне очень трудно…
Целую руки Ваши
136. А.В.Ельчанинов. Дневник[671] <10.10.1909. Сeргиeв Посад>
У него <Флор/i>енского> масса нежности, привязчивости, любви. Я никогда не видел, чтобы он охладевал к людям первый, чтобы он тяготился близким человеком, искал перемены, свободы. Если он полюбит кого-нибудь, то все отдает для этой дружбы, он хочет вовлечь своего друга во все подробности своей жизни, и в его жизнь и интересы входит всей душой; он оставит свои дела, своих знакомых, срочные занятия, если его время нужно (или ему кажется, что нужно) другу. С Васенькой[672] он ест из одной чашки и ни за что не сядет обедать без него, хотя бы тот не пришел бы до вечера, ездит разговаривать с его доктором, помогает ему писать реферат, вообще не дает ему "ни отдыху, ни сроку". (Таковой и должна быть настоящая дружба, но только при полной взаимности; иначе она — невыносимая тяжесть, я знаю это по себе).
Часто говорит о своем намерении бросить Академию. Он решил было летом бросить ее, да отговорил Вас<илий> Мих<айлович>. Настроение по-прежнему тяжелое.
137. А.В.Ельчанинов. Дневник[673] <18.10.1909. Сeргив Посад>
13-го — 16-го я был в Москве. Перед отъездом Павел сказал мне:
— Если увидишь Владыку[674], скажи ему обо мне. Можешь сказать, что я часто хочу его видеть, но не приеду к нему, потому что все равно не послушаю, что он мне скажет.
Я был у Владыки 15-го. Сначала я расказал ему о своих делах, а потом о Ф<лоренско>м. Я сообщал только факты: разочарование в науке, беспричинная тоска, пьянство. Владыка слушал, сидя боком и усмехаясь в бороду, но когда я сказал о пьянстве, он стал серьезен. "Рано, рано начал", — бормотал он.
— Скажите ему, — быстро сказал он, — что я очень прошу его удерживаться до 30-ти лет. Пусть соберет все свои силы. Потом уже не опасно. Кровь бродит до 30-ти лет и эти последние годы особенно опасны.
Взволнованный (но не очень) он встал и вышел на минуту в свою комнату; потом вернулся и продолжал:
— Пусть применяет мой сократовский метод анализа понятий. Летом я поеду в Соловецкую пустынь и возьму его с собой. Передайтеш шему это; это его ободрит.
Между прочим, уже в конце беседы он высказал предположение, не заразился ли Павел пьянством от Глаголева.
138. П.А.Флоренский — А.С.Глинке[675] <15.11.1909.Сeргиeв Посад — Казань>
Многоуважаемый Александр Сергеевич!
Доселе я все откладывал исполнить Вашу просьбу, надеясь на получение точных сведений, но т.к. теперь я боюсь уже задерживать свое письмо, то пишу, что знаю. Михаил Алесандр<ович> Новоселов (уже 2 недели тому назад) был здоров; повидимому теперь нет изменений в его положении, — по крайней мере мне об этом ничего не сообщали. Его болезнь была серьезна, но, слава Богу, кончилась благополучно.
Сердечно благодарю Вас за то, что помнитеш шеще обо мне. Сейчас живее, чем когда-нибудь, я чувствую, что того не стою. Господь да будет с Вами.
Книжку об о.Исидоре (в ней только и есть хорошего, что имя о.Исидора, да мое намерение напомнить о нем) вышлю Вам в Симбирск, — как Вы велите, на днях. Желаю успеха в экзаменах.
Господь да хранит Вас и всю Вашу семью с детками.
Павел Флоренский.
16. ИХ. 15. ночь. Сергиевский Посад[676]
672
Гиацинтов Василий Михайлович, в то время студент МДА, близкий друг П.Флоренского, после женитьбы принял священный сан; на его сестре, Анне Михайловне Гиацинтовой, 25 августа 1910 г. женился Флоренский. Предполагается, что к В.Гиацинтову обращены письма, составившие впоследствии главный труд П.Флоренского "Столп и утверждение истины".
675
РГАЛИ ф.142, ед.хр.300, оп.1. л.3. Открытка в Казань, п.шт. отпр.: Сергиевский Посад. 15.11.1909.