Вчера был в Университете и выяснил дни экзаменов. 23 февраля буду держать этику. Через две недели латынь и греческий, еще через две недели Логику и Психологию. Латынь и греческий предложил соединить мне декан, для ускорения. Логику и психологию — Челпанчик[727]. Это знаки благоволения с их стороны — для меня же сбережение сил. Итак, 23 марта я кончу экзамены, если все пройдет благополучно. В марте мне предстоит мой суд. Таким образом, в марте покажет нам лик свой наша Судьба. 23 февраля будет держать первый экзамен Аскольдов. Я это узнал от Челпанчика. С Челпанчиком меня сватают Бердяевы, которые хотят пригласить нас одновременно. Как говорит Николай Александрович, — Челпанчик влюблен не только в него, но и в "сестер", то есть в "Ли"[728] (иначе зовут ее "Бобой") и Евгению[729]. Н<иколай> А<лександрович>, подмигивая, говорит, что он не знает, в кого из троих влюблен Челпанчик больше. От Н<иколая> А<лександровича> я узнал новость: Челпанчик по происхождению турок! Как это тебе нравится ? То-то я чувствовал симпатию к его огромному носу. Что-то родное, кавказско-малоазиатское! Кроме того, я узнал, что Челпанчик носит в душе идею ординарного профессора! Это уже по-немецки! Что же касается меня, то я готов быть и турком и немцем, только бы получить поскорей профессуру, хотя бы экстраординарную. Сегодня заседание Общества с Бердяевым, вот почему пишу тебе утром, только что отзанимавшись.
Горячо-горячо тебя обнимаю и много-много раз целую. Так же нежно целую мою девочку другую в животик и ножки. Горячо поцелуй всех наших. Не судятся и наши, что я им не пишу?
Всем сердцем твой Володя.
Поклон няне.
Посылаю тебе марки, которые наверно у тебя кончились.
163. А.В.Ельчанинов. Дневник[730] <13.02.1910. Сeргиeв Посад>
Около недели, как он вполне спокоен, занимается и не пьет.
Сегодня я перечитывал его письма 1903—4 годов и поражался, насколько он мало изменился в своих главных идеях. Кажется, он не отказался ни от чего, высказанного им тогда, а многие идеи, которые он сам, кажется, склонен сейчас считать за новые, были у него опять-таки семь лет назад. Например, "этой капли не замечаешь, когда сознаешь коренную негодность себя по существу" (1903.Х.16) и многое другое.
Вчера. Я ему говорил о Ефреме Сирине и его советах против блудных помыслов.
— Ну они не очень-то хороши! — с улыбкой сказал он. — Например, совет представить себе любимую женщину разлагающимся трупом. Ведь этак не только блудные мысли, но всякие человеческие отношения становятся невозможными. Я не думаю, чтобы такое отношение к ближним было бы морально…
164. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <13.02.1910. Москва — Тифлис>
13 февраля 1910 г.
Моя милая, моя славная, моя прекрасная девочка! Сегодня с радостью великою получил твое писмо. Я уже начал было беспокоиться. Особенно вчера. Но слава Богу, все "сравнительно" благополучно! По этому поводу много раз целую тебя и сажаю к себе на колени. Так мне приятнее разговаривать с тобой. Ты ближе, и я все время могу тебя целовать. Я с великим наслаждением читаю твои письма. Читаю жаждущей с душой, —каждое слово твое родит во мне многочисленные отклики. Ты пишешь прекрасно. Мне так передается и так чувствуется живо ваша жизнь. Мусь-Муся очаровательна. "Полька", "Апа-по"—так и звучит в моем воображении. Что она будет сообразительна,—в этом нет ни малейшего сомнения. Ведь ее мамаша поражала своей сообразительностью даже неверного Фому — Сашу. Но что она уже теперь соображает настолько, что свое нежелание выражает отрицательным качанием головы — это поистине достойно изумления. Дй Бог ей здоровья, а также тебе и мне. Ты пожалуйста продолжай в том же духе — описывай всякие подробности, также искусно и интересно, как это ты делала до сих пор. Я очень рад, что теперь у вас дело обходится без драматичности. "Колко-ехидно-сдержанные" отншения мне поистине не нравятся и теперешнему моему духу весьма мало симпатичны. Ты пожалуйста напиши, не обижается ли мама на то, что пишу только тебе. За Домночку радуюсь. Известие Коли как раз совпадает со слухами, шедшими от Вуси. Меня беспокоит немного, что ты пишешь мне "утомленная сумятицей". Разве ты устаешь? Если ты чувстуешь утомление, непременно ложись, и вообще хорошо бы, если бы ты вспомнила совет утешительного "певца Красной Поляны" Левшина — лежать в середине дня хотя бы часок. Не слыхала ли ты чего-нибудь о Евгении Викторовне? Меня очень интересует ее сосотояние, и я уже более месяца ничего не знаю. Представь, что Таня даже у меня не была и адреса ее я до сих пор не знаю. Пожалуйста не забудь написать Памировым: Екатеринодар, Кирпичная, 38. Ты наверное забыла обих открытке. Если ты им что-нибудь напишешь, тогда и Валя мне что-нибудь напишет, а мне очень хочется от него получить письмо. Представь, ты единственная моя корреспондентка, и у меня на полке лежат лишь твои письма. Ни единого письма ни от кого другого я не получил. Это даже занимательно. Видишь, насколько в Москве сконцентрировано все мое. Я в Москве и писать мне некому.
728
Бердяева (урожд.Трушева,по первому мужу—Рапп) Лидия Юдифовна(1874—1945)—жена Н.А.Бердяева, переводчица, поэтесса; родилась в Харькове в семье преуспевающего юриста. В воспоминаниях ее младшей сестры Евгении Юдифовны читаем: "В детстве мы жили в богатой обстановке. Зимой в городе, у нас был собственный дом, весной и летом в деревне. У нас была вначале немка бонна, затем француженка. <…> После смерти отца мы разорились. Все лишения моя мать переносила очень мужественно, стараясь, чтобы никто из нас не чувствовал лишений". Из-за стесненного материального положения сестер отдали в пансион, где они приобщились к революционным кругам. В 16 лет Лидия обратилась за советом ко всероссийскому учителю праведности Л.Н.Толстому. Он ответил: "Не советую Вам поступать на фельдшерские курсы. Не советую вообще искать средств делать добро. Прежде всего надо искать средств перестать делать зло <…> Человек доброе существо, и если только он не делает дурное, он делает хорошее. Идеал христианский есть 5—7 гл. Матфея. Сличайте с ними всю жизнь, приближайте ее к этому идеалу, и Вам хватит работы на всю жизнь".
"В доме у нас,—вспоминает Евгения,—не было никакой религиозной атмосферы, все обряды совершались только потому, что ≤так принято≥." Но Лидия "с детства была очень религиозна, и вера ее сохранялась даже тогда, когда она начала принимать участие в революционной деятельности". Бердяев вспоминает: "Она по натуре была душа религиозная, но прошедшая через революционность, что особенно ценно. У нее образовалась глубина и твердая религиозная вера". За свою революционную деятельность сестры дважды подвергались арестам, после чего их ожидала ссылка. Благодаря связям их матери их сослали в Киев. Вплоть до 1904 года их вызывали на допросы в полицию. По-видимому они содействовали бегству из тюрьмы одного из революционеров.
В начале века Лидия выла замуж за В.И.Раппа, Евгения стала женой его брата Е.И.Раппа. Оба брака оказались недолговечными. Здесь же, в Киеве, Лидия встречает молодого философа Н.Бердяева. Евгения вспоминает: "Нас познакомил Булгаков. Однажды, когда мы были у него, он сказал: — Непременно познакомлю вас с молодым философом Бердяевым. У него такие же литературные вкусы, как и у вас: любит Белого, Блока, живопись — не передвижников, как я, а авант гардеш во всех областях...На банкете в день Освобождения крестьян, 19 февраля, где речи говорили Булгаков, Шестов, Н.А. и т.д., Булгаков нас познакомил с Н.А., который сделался нашим постоянным гостем."
"...Лидия Юдифовна — редкостный профиль и по красоте редкостные глаза. Полная противоположность мужу: он православный, может быть, с некоторыми "уклонами", она ортодоксальнейшая католичка. Облик особенный, среди интеллигенток наших редкий, ни на кого не похожий. Католический фанатизм! Мало подходит для русской женщины (хотя примеры бывали: кн. Зинаида Волконская). Однажды, спускаясь с нами с крыльца, вдруг остановилась, посмотрела на мою жену своими прекрасными, прозрачно-зеленоватыми глазами сфинкса и сказала: "Я за догмат непорочного зачатия на смерть пойду!"
Какие мы с женой богословы? Мы и не задевали никого, и никто этого догмата не обижал, но у нее действительно был такой вид, будто вблизи разведен уже костер для сожжения верящих в непорочное зачатие."
729
Рапп (рожд. Трушина) Евгения Юдифовна (1875—1960) — художник, скульптор, сестра Лидии Юдифовны, жены Бердяева, .