Однажды я забыл их сказать, и источник жизни Эммы иссяк.
Глава 54
Прошло полтора месяца. Многочисленные летние гости – искатели покоя и тишины – отправились по домам, и гидроинженеры приоткрыли затворы плотины, понизив уровень воды в озере на несколько дюймов. Взбаламученный донный ил поднялся к поверхности, предвещая долгую, холодную зиму. Когда придет зима, повсюду от Бертона до Атланты потребление воды вырастет, и уровень озера станет падать дальше – вплоть до весны, когда дожди наполнят его вновь.
Мой дом погиб, жизнь, которую я вел на протяжение последних пяти лет, навсегда переменилась, но я все же вернулся на свой участок на берегу и, стоя среди руин, долго перебирал мусор и обломки. Из того, что у меня когда-то было, не осталось почти ничего, точнее, ничего стоящего. Мне посчастливилось найти несколько фотографий и кое-что из кухонных принадлежностей, но и только. Смерч уничтожил все, что мог, а что не мог, разбросал по территории соседних округов или утопил в озере. Один вид изломанных, брошенных как попало вещей, которыми я когда-то дорожил, приводил меня в некое странное оцепенение, от которого мне удавалось избавиться лишь с большим трудом.
В надежде отыскать что-то из вещей я несколько раз обошел участок, а потом перенес поиски в леса на северном побережье. На это почти безнадежное занятие я потратил три дня. Деревья в лесу были сломаны на высоте около десяти футов, а их верхушки валялись вокруг, словно палочки для игры в бирюльки[93], так что даже ходить здесь было непросто.
Примерно в сотне ярдов от своего бывшего дома я набрел на лежащую на боку бронзовую ванну Эммы. Три ножки из четырех были отбиты. Проведя пальцами по бортику, я вспомнил, как она лежала в этой ванне и улыбалась мне сквозь поднимающийся от воды пар. Как же давно это было!.. Ванну я оставил там, где она упала, а на следующий день прекратил поиски. Деревянный футляр для теодолита я так и не нашел.
Дней через десять после смерча я вышел на берег и долго смотрел на только что очистившееся от мусора озеро. Мне все казалось, будто оно что-то говорит мне, но что – было не разобрать. Опустив голову, я увидел в воде свое отражение и решил, что это Послание.
Я съездил на свой склад в холмах, снял брезент со штабелей досок и, чихая от пыли, загрузил ими прицеп. За день я совершил несколько ездок туда и обратно и натер на руках мозоли, но мне это нравилось.
Термит вызвался мне помогать. Почти каждый день, закончив работу на Якорной пристани, он вскакивал на гидроцикл, пересекал озеро и, засучив рукава, принимался за дело. В первый же день он привез мне несколько журналов. Качая головой и глядя в сторону, Термит сказал:
– Они мне больше не нужны. Хватит, насмотрелся.
Довольно часто он задерживался почти до полуночи. Худой и жилистый, Термит не знал усталости, и Чарли учил его, как когда-то учил меня, что нужно делать, чтобы превратить доску или бревно в нечто такое, что, будучи надлежащим образом обработано и собрано, могло бы считаться если не маленьким шедевром, то по крайней мере чем-то бо́льшим, чем просто кучка обструганных и выкрашенных деталей.
Пока Термит с Чарли восстанавливали мастерскую и возводили новый эллинг, я терпеливо разгребал завалы. Это была нудная работа, отнимавшая к тому же уйму времени, так что в конце концов я нанял бульдозер, который сгреб все, что осталось неразобранным, в одну большую кучу. Запасшись разрешением на сжигание мусора, я предупредил ближайшую пожарную часть (оттуда на всякий случай прислали к моему дому пожарный автомобиль), после чего Термит поджег всю кучу своей фирменной зажигалкой «Зиппо».
Мусор горел три дня. Когда последние угли погасли и обратились в золу, от моего прошлого остались только одежда, что была на мне, да еще то, что висело у меня на груди.
«Хакер» мы так и не нашли. Двигатель и часть рулевой колонки Термит выудил из воды в том месте, где когда-то был причал, но корпус, нос, бензобаки, шпангоуты и прочие детали исчезли без следа, унесенные, разметанные вихрем. То же самое относилось и к нашим инструментам. Среди завалов нам удалось обнаружить только несколько отверток, спутанные провода, да еще то, что хранилось в красном инструментальном ящике, но все остальные инструменты – на сумму около пятнадцати тысяч долларов – унес ураган.
93
Популярная настольная игра. Палочки-бирюльки высыпаются кучей на ровную поверхность, а игроки должны с помощью специального крючка поочередно вынимать по одной бирюльке, стараясь не пошевелить соседние. Пошевеливший соседнюю бирюльку передает ход следующему игроку.