Вот что сделает с вами царь, который будет царствовать над вами: сыновей ваших заберег и приставит к своим колесницам и лошадям, и будут бегать сыновья ваши впереди колесницы его. Одних он назначит тысяченачальниками, а других заставит пахать на пашне его и жать жатву его, изготовлять ему воинское оружие и всаднические доспехи. Дочерей же ваших возьмет себе в мироварниц, в поварих и пекарниц. А лучшие поля, виноградники и масличные рощи заберет у вас и раздаст прислужникам своим. И лучших рабов и рабынь ваших, и юношей лучших, и ослов ваших заберет и заставит служить себе. Из овец ваших тоже будет брать десятую часть, и сами вы станете рабами его. И вот тогда взвоете под игом царя вашего, которого выбрали себе на беду, однако тогда уже Господь вас не услышит.
I книга Самуила, 8:11-18
СТРАСТЬ АМОСА
«Нет, не пророк я и не сын пророка!» — восклицал Амос, пастух из глухой горной деревушки, оказавшийся страстным реформатором израильского, общества. Своей биографией он засвидетельствовал изначальный вкус евреев к демократизму, а своими речами — то неизбывное свойство еврейского духа, которое одни именуют животворным стремлением к самоочищению, а другие — губительной страстью к самобичеванию. В случае с Амосом, однако, еврейский дух еще раз выказал свою предрасположенность к синтезированию или открытию тех интеллектуальных и нравственных истин, значение которых выходит далеко за рамки конкретного времени и общества. Именно этим и характеризуются основные идеи Амоса: Бог, которого чтит Израиль, это — Бог не только самого Израиля. Бог милосерден к нему лишь когда Израиль следует Его призывам, сводящимся не к ритуальному почитанию Единого, но к реальному утверждению добра. Ниже приводится речь Амоса, произнесенная после испытанного им ужаса при виде того морального запущения, которому по примеру соседних народов предались евреи, обитавшие в далекой от его деревни долине.
Вот что сказал мне Господь:
Я пошлю огонь на Иудею, и пожрет он чертоги Иерусалима, ибо Иерусалим отверг Закон Господний, и заповедей Моих не хранит. За три преступления я еще пощажу Израиль, но за четвертый грех не пощажу; не пощажу за то, что продают тут праведника за серебро, а бедняка за пару башмаков; топчут ногами неимущих, а кротких сбивают с пути; теснятся возле алтаря в одеждах, взятых в залог, а в домах лепных богов пьют вино, отобранное у осужденных. Вот за это Я и буду давить вас, как молотильная колесница давит гумно со снопами. Даже ловкие и проворные не смогут уберечься; не устоит сильный, не спасется храбрый; падет и тот, кто меток в стрельбе из лука; не убежит пеший, не скроется всадник; и даже самые сильные духом побегут нагими в день Моего суда.
Слушайте слово Господне против вас, сыны Израиля, против всего вашего племени, которое вывел я из земли Египетской: «За то, что невзлюбили вы обличителя вашего; за то, что гнушаетесь тем, кто изрекает истину, — за все это вы будете строить дома, но, увы, жить в них не будете; разведете виноградники, но, увы, вина пить не будете…»
Слушайте и вы, коровы Башанские;[2] вы, избивающие бедняков и оскорбляющие нищих; вы, кричащие мужьям своим: «подайте выпить!», Господь поклялся святостью Своей: «Дни придут — умыкнут вас плен на кораблях; потомков ваших увезут в рыбацких лодках; через брешь в стене побежите вы, спасаясь, и побросаете в домах свое добро.»
Нет, не пророк я и не сын пророка; я — лишь пастух, я собираю сикоморы. Но отозвал меня от стада моего Спаситель и повелел: «Иди, пророчествуй народу Моему, пророчествуй Израилю всему!» И вот теперь послушайте Господне слово: «Добро творите, а не зло, чтоб дни продлились ваши; Чтоб Я, Творец живущего, остался среди вас. Забудьте злое, возлюбите благо. И воскресите правосудие у врат…»
Амос, 2:5-16; 4:1–3; 5:10–11, 14-15
СЛОВО ИСАЙИ
Иерусалимский пророк Исайя, вышедший в отличие от Амоса из знатного рода, засвидетельствовал своим гением дальнейшее углубление еврейского самосознания, выразившего себя в ту эпоху прежде всего в преданности единому и нерукотворному Богу и в кристаллизации высочайших нравственных стандартов. По мнению Исайи, Израилю следует стремиться не столько к дипломатическому соперничеству с соседними державами, сколько к сплочению вокруг богоданной Торы, которая со временем станет достоянием всех народов, утверждая благороднейший принцип универсализма. С этих позиций Исайя и смотрит с досадой на повседневную жизнь вокруг себя, столь далекую еще от принципов Закона, который, быть может, так навсегда и обречен оставаться лишь памятником человеческой способности к мечте о правде.
Выслушайте Господа, вы, начальники Содома! Внемли закону нашего Бога, ты, народ Гоморры! «К чему мне бесконечные жертвы ваши? — вопрошает Господь. — Я пресыщен сожжениями овнов и туком волов, и не нужна Мне кровь жертвенных быков, ягнят и козлят. Вот, ходите вы ко Мне, но кто просит вас делать это, — попирать угодья Мои? Не носите Мне лицемерных даров: запах жертвоприношений мерзок мне; новолуния, субботы и всякие собрания — пиршеские и молебственные — не могу больше терпеть. Всей душой Моей ненавижу ваши праздники и ваши торжества, тяжким бременем лежат они на душе Моей: устал Я от них. И потому, когда протянете ко Мне свои руки, отвернусь Я от вас. Даже частым молитвам вашим не буду больше внимать… Омойте себя и очистите! Удалите скверну из жизни вашей, чтобы не видели ее глаза Мои. Перестаньте творить зло, — учитесь добру! Стремитесь к правосудию: спасайте угнетенных!»
Исайя, 1:10-17
Горе вам, кто прибавляет к дому дом, и к полю поле, — чтоб не осталось больше места никому на всей земле, чтоб все ему досталось одному! Вот что Господь сказал об этом: «Дома большие опустеют и падут, и виноградники повсюду оскудеют; пшеничные поля иссохнут и отвянут, воистину случится с вами так! О горе тем, кто с раннего утра за крепким рыщет зельем, кто до полуночи сидит и напивается вина; кто знает лишь тимпан и гусли, кто признает лишь арфу и свирель; кого деяния Господни не волнуют; кто не вникает в творчество Его! За это все народ мой будет изгнан, и средь него богатые от жажды, а знатные от голода падут. Шеол,[3] я вижу, пасть разинул шире, и ненасытен стал уже Шеол; он поглотит великолепие Сиона, и сгинет честь народа моего; и буду овцы пастись среди развалин, а жирные козлы среди руин!
О, горе тем, кто стал блудить, и кто запутался в грехах как будто бы опутался ремнями; и кто твердит: „Мне все равно, — пусть даже Бог свой суд суровый спешит народу моему явить!“ О, горе вам кто зло зовет добром, кто называет светом тьму, кто к горькому, относится, как к меду! Увы тому, кто сам себя считает мудрым и смышленным! Увы тому, кто храбр в вине и доблестен в смешении сикеры; кто обелит преступника за взятку, а праведника вовсе очернит! За это все он сгинет на корню, и цвет его рассеется, как прах, — как если бы огонь пожрал солому, как если бы пожар пожрал траву!»
Исайя, 5:8-2
МУДРОСТЬ ВТОРОГО ИСАЙИ
Один из самых красноречивых пророков, Второй Исайя, засвидетельствовал в своем творчестве важный момент в развитии национального духа: оказавшись в вавилонском изгнании, Израиль не только сумел преодолеть соблазн самоотречения, перед которым, очевидно, не устояли 10 из 12 еврейских колен, но всю свою интеллектуальную и эмоциональную энергию он направил на нагнетение предчувствия конечного спасения и возвращения к истокам. Этот феномен надежды, получивший в еврейской психике необычайно интенсивное развитие именно с началом изгнания, способствовал воспитанию особого рода национальной гордости — гордости не за материальную мощь народа, но за его духовные ценности. Невзирая на нынешние муки и унижения, настанет день, когда весь мир осознает свою вину и ответственность перед Израилем, и расценит его как пророка среди народов, как подлинного морального наставника человечества. Об этом и пророчествовал Второй Исайя.