В гостинице я стала плакать. Я рыдала несколько часов и не могла остановиться. Я оплакивала каждое грустное событие моей жизни. После этого я пережила другие эмоциональные потрясения. Я не могла ни есть, ни спать, ни расслабиться. Наконец, у меня началась лихорадка и я должна была оставить ашрам. Лишь уехав из Вриндавана в Нью-Дели, я вернулась в нормальное физическое состояние...
Когда я увидела Шри Бабаджи во второй раз, это было совсем иное чувство...
Бабаджи был совсем другим. Начну с того, что самое сильное впечатление произвел на меня сам Хайдакхан с его бесконечной красотой и покоем. Трудно было представить, что такое райское место может существовать на земле. Я сразу же почувствовала, что хочу остаться здесь навсегда, наслаждаясь тем, что остаток жизни проживу в мире.
Когда мы поднимались по 108 ступенькам в ашрам, к нам бросился индус со словами, чтобы мы поспешили, так как Бабаджи хотел сразу же нас видеть. У меня вновь появился страх, но на этот раз времени на эмоции не было. Я все бросила и побежала за этим человеком. Мы вошли в переполненную комнату, в центре которой сидел Бабаджи. Мы склонились в пранаме. Бабаджи дал нам по конфетке и поприветствовал нас в ашраме. Все это произошло молниеносно.
Через некоторое время мы распаковали наши вещи и сели на ступеньки перед домом для гостей. И вдруг я испытала новое потрясение: я очень хорошо узнала место, на которое я смотрела — именно его видела в своем незабываемом сне.
Даже сегодня я не могу объяснить, что заставило меня совершить эти путешествия, так же как и реальное значение происходивших событий. Видимо, какая-то новая часть меня, о существовании которой я прежде не подозревала, одержало надо мною верх, когда я впервые увидела фотографию Бабаджи и начала принимать решения.
То, что это случилось, больше не пугает меня. Я теперь верю в свой разум, хотя и по сей день ощущаю присутствие Шри Бабаджи. Я по-прежнему не могу объяснить Бога, только описать его, и до сих пор Шри Бабаджи для меня представляет Бога. Через него я познала вечную любовь. Я испытала неведомые мне чувства умиротворенности и счастья. Много нового я узнала и о себе и о своем единстве с другими.
За все это я очень благодарна. Это все, что я могу сказать. Бхоле Баба ки джай!
«Твои глаза, полные милосердия, увлажнены состраданьем, О Господи, пусть Творение будет совершенным. Божественная игра, явленная нам Тобою в облике человека, прекрасна! Слава, слава, король мудрецов, устраняющий боль Своих преданных».
ГЛАВА 7.
Лилы Бабаджи
Слово «лила» на санскрите и хинди обозначает деятельность или игру Божественного в Его воплощениях. Обычно лилами называют лишь чудесные, необъяснимые с рациональной точки зрения явления, тогда как в самом термине такого ограничения нет, поскольку и приход Бога в человеческом облике в мир — это Его лила.
Почти каждый, кто провел некоторое время возле Бабаджи. стал свидетелем Его лил. Подобных рассказов так много, что невозможно изложить их в одной книге, кроме того, не все случая интересны читателю. Для самих же приверженцев лилы имели исключительно важное значение. Некоторые из этих чудес могут дать представление о том, какими силами обладал Шри Бабаджи (хотя Сам Он никогда не считал Свои способности сверхъестественными), и что означает находиться рядом с Ним или быть приверженцем в Его физическом присутствии.
ШАММИ УДИВЛЯЕТСЯ
По рассказам известного киноактера Шамми Капура, несмотря на то, что первая встреча с Бабаджи[58] сильно на него подействовала, он все же, гордясь своим рациональным складом ума, не желал «подчиняться» Шри Бабаджи. Однажды его родные решили пригласить Бабаджи к себе в дом. Шаммиджи не возражал, но отказался сделать то, чего требовал обычай, — пойти всей семьей туда, где находился Шри Бабаджи и с соответствующими церемониями просить Его пожаловать к ним в дом.
Визит Бабаджи должен был состояться в понедельник, и семья Капура хотела отправиться приглашать Его в воскресенье. Шаммиджи был загружен работой, и только в воскресенье он мог отдохнуть и расслабиться. После долгих споров он отстоял свое право провести выходной день дома. Шаммиджи сказал Ниле: «Я буду счастлив, если Бабаджи придет к нам. Он может располагать нашим домом и деньгами, но я не пойду приглашать Его. Я собираюсь пообедать, выпить пива и поспать днем». Итак, семья отправилась к Бабаджи, а Шаммиджи обедал и пил пиво.