«Ты знаешь, Он заставил меня... Что он возомнил о Себе? Целиться в меня камнем, что я, собака, что ли? Я завтра же уезжаю. Все, с меня довольно.»
Пантаджи стал меня уговаривать: «Видимо, это лучший урок, который у тебя когда-либо был и самое действенное учение. Ты увидишь сама, поверь мне, я провел много лет с гуру. Не останавливайся на этом, послушай меня».
Я на самом деле не хотела отказываться от учения, но эго и моя гордость были так задеты или, по крайней мере, мне так казалось. Скорее это была обида и злость. Как я объясню все это дома? Как я могу допустить, чтобы со мной так обращались? Где проходит граница между дозволенным и недозволенным? Где кончается доверие и подчинение? А что, если бы Он бросил в меня камень? Наверное, я бы уехала, — подумала я про себя. Я перешла реку в месте, где было не так опасно. Я дважды чуть было не утонула.
Вернувшись в ашрам, я встретила Тули. Она сказала мне, что с ней все в порядке, но Бабаджи при встрече ее ударил. Мои мысли судорожно зашевелились. Вот следующее испытание. Он не сделает этого со мной, — думала я. В конце концов, я же не упала. Я выполнила задание.
Тули сказала, что она завидует моему успеху. Я успокоилась и решила забыть про этот инцидент. Увидев Бабаджи, я подошла поприветствовать Его. Бух. Искры полетели у меня из глаз, и я поняла, что он меня ударил. Он попал мне в висок. Я смотрела на Него в недоумении, не зная, как мне реагировать.
«Я спас твою жизнь! — кричал Он. Ты бы утонула». И Он ушел. Я вспоминаю об этом случае со слезами любви и благодарности на глазах. Теперь я знаю, что он имел в виду, хотя в тот момент я этого не понимала. А тогда я рассердилась и обиделась на Него за то, что он посмел меня ударить при всех. Мне не было больно, хотя удар казался очень сильным.
Я не знала, что делать. Вернувшись к себе в комнату, я решила: будь что будет. Сначала я расплакалась, как ребенок, но потом успокоилась. По неизвестной причине мое внутреннее «я» было удавлетворено. Полагаю, что облегчение наступило из-за того, что я выдержала испытание. Он ударил меня, и все. Это было не так важно. И все же я решила придерживаться первоначального плана и уехать из ашрама. В любом случае предполагалось, что я уеду на следующий день, так как подходило к концу разрешение на мое пятидневное пребывание. Я решила, что утро вечера мудренее.
Утром я пошла к Бабаджи и спросила Его, могу ли я остаться еще на пять дней.
«Я каждый день буду бить тебя», — последовало в ответ.
Я закрыла глаза, чтобы понять, смогу ли я выдержать это, и ответила: «Я согласна, если это приведет меня к просветлению, в противном случае — нет».
«Ты можешь остаться», — сказал Он. Больше он меня не бил[65].
* * *
В 1977 г. молодой англичанин Нан Сингх, направляясь в Австралию (где он проживает и поныне), остановился на несколько месяцев в ашраме Бабаджи. Бабаджи посылал Нана Сингха на работу с индусом, его сверстником — двадцати с небольшим лет. Вскоре они обнаружили, что не переносят друг друга. Чем дольше они работали вместе, тем сильнее была неприязнь. Они рассказали Бабаджи об этом, но Он продолжал посылать их на работу вместе. В сухую погоду перед муссоном они должны были заготавливать корм для коров — молодые побеги с нежными листьями. Один из сотоварищей залезал на дерево и сбрасывал ветки вниз, стараясь при этом попасть в партнера и причинить ему боль. Они совершенствовались во взаимных оскорблениях и проклятиях.
Нан Сингх собрался уезжать в Австралию. За несколько дней до отъезда Баба отправил Нана Сингха и его партнера на исключительно грязную работу. Бабаджи привел их на пустырь и указал на огромную зловонную свалку, куда ашрамиты месяцами сбрасывали пищевые отходы и мусор. Баба велел перенести эту кучу в другое место, приблизительно на расстояние двухсот футов. С отвращением друг к другу и к заданию они начали трудиться. Им нужно было полностью сосредоточиться на своих задачах, в противном случае, они сами бы покрылись грязью. Перенеся отбросы, они открыли для себя, что непреднамеренно перенесли и свой «мусор» и выполнили поручение, работая гармонично, с уважением и даже любовью друг к другу.
Через два или три дня Нан Сингх покидал ашрам, и партнеры обнялись, как братья. Когда Нан Сингх вновь посетил Бабаджи в 1979 г., его сотоварищ был в ашраме, и они встретились с радостью и любовью.