Бабаджи учил нас: «Если вы стремитесь к Богу, будьте готовы посвятить Богу все», и это является законом для йогов. Человек, ищущий единства с Богом, должен оставить в стороне все порожденные «эго» желания, посвятить себя Богу, и, бескорыстно служа всем Божьим созданиям, служить Богу. Стяжательство, сладострастие, честолюбие, даже жажда озарения отвлекают от сосредоточенности на Божественном, любое желание образует стену между Богом и верующим.
Кто-то спросил Вишну Дутта Шастриджи во время дискуссии на духовную тему: «Я слышал, что Господа Шиву именуют Всемилостивым, но Он также считается и очень суровым. Что ты думаешь об этом?»
Шастриджи ответил: «Поистине Шива милостив со Своими преданными, но с другой стороны, Он требует от людей, которые хотят стать Его учениками, чтобы они отказались от всего, как отрекся Он Сам. Это необходимо, ибо мы должны уподобиться тому гуру, которого мы выбрали».
Отрешенность не дается легко, потому что человек отказывается не только от вещей. Это фактически означает отход от «эго» и ощущения «я» в каждом совершаемом поступке»[88].
Однажды на крыльце возле Своей комнаты Бабаджи спел Гауре Деви песню, которую можно перевести следующим образом: «Я предоставил тебе самый достойный путь — путь йоги. Не оглядывайся назад, не смотри вокруг. Не смотри на то, чем занимаются вместе мужчина и женщина, это путь, который ведет в ад».
Шри Бабаджи очень тревожили современные взгляды на сексуальные отношения как на психологическую разрядку и развлечение. В последние дни своей миссии Бабаджи говорил, что западные люди в особенности должны научиться контролировать сексуальное поведение. Гауре Деви в то же самое время Он с горечью заметил обо всем человечестве в целом: «Они все развратники. Они ничем, кроме секса, заниматься не умеют».
ЖИЗНЬ В АШРАМЕ КАК СТИМУЛ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЙ И РОСТА
Распорядок дня и образ жизни в ашраме в Хайдакхане был установлен Бабаджи таким образом, чтобы помочь людям отказаться от привычных моделей, сосредоточиться на Божественном и выработать новый стиль жизни, который благоприятствует самодисциплине и духовному росту человека, ищущего Богопознания и гармоничного существования. Такая жизнь, особенно в течение длительного времени, приемлема не для каждого. Бабаджи (как Кришна в «Бхагавад Гите») полагал, что всего лишь один человек из миллиона будет желать этого. Но жизненный уклад и правила ашрама предлагают некоторое руководство и помощь тому, кто будучи домохозяином, хотел бы изменить привычный образ жизни и привести свою жизнь в гармонию с божественным порядком Творения.
Первым правилом дня в ашраме был ранний подъем, омовение в реке и переодевание перед утренней аарати. Если у кого-либо была индивидуальная программа медитации или асан, этим следовало заниматься до аарати. Бабаджи уверял, что лучше всего медитировать между 2 и 4 часами утра. Ранний подъем уничтожает лень и апатию, столь ненавистные Бабаджи, а омовение и скромная одежда вырабатывают ту простоту, которой добивался Бабаджи от Своих последователей. После аарати те, кому это было необходимо, завтракали на скорую руку. Затем все шли на выполнение карма-йоги — это могло быть постоянное поручение, такое, как приготовление обеда или работа в конторе — или осуществление главного проекта дня: работа над садом девяти храмов, строительство новых зданий, мостов через ручьи или другое задание Бабаджи. Работа всегда была полезным вкладом в хозяйственную жизнь и функционирование ашрама. Труд сочетался с повторением определенной мантры.
Мы прекращали работать около полудня и всей общиной собирались на обед. Пища сначала подносилась Божественному в храме. Никто не начинал есть, пока не раздавали еду всем. Мы могли есть столько, сколько угодно, но нужно было обязательно съесть все, что было на тарелке. Бабаджи не переносил напрасной траты продуктов. Когда мы заканчивали обед, тарелки из листьев скармливались скотине, железные тарелки мы мыли сами и сразу же возвращали их на кухню. Затем у нас было немного времени на отдых, в летнюю жару обычно с половины третьего до трех часов, до возобновления работы. Большинство ашрамитов использовало это время для того, чтобы принять ванну — обязательное условие для вечерней службы, стирали одежду и сушили ее на камнях под лучами солнца.
Во второй половине дня мы трудились почти до захода солнца, немного времени нам давалось для совершения омовения перед вечерней аарати, начинавшейся с закатом. Изредка работа продолжалась до половины одиннадцатого или до одиннадцати часов вечера. Аарати занимала около часа. К концу службы Бабад-жи приходил в зал для киртан на даршан. Обычно час или два Он сидел с нами, руководил пением гимнов и бхаджанов, вел беседы, разрешал жителям долины петь и танцевать, позволял высказаться другим, раздавал подарки — обычно что-нибудь съестное. Иногда Он беседовал с кем-нибудь наедине во время исполнения песен. Это было неофициальное, обычно живое и радостное время, которое мы проводили в присутствии Божественного. В эти часы приверженцы были переполнены внутренними ощущениями, многие из сидевших у ног Бабаджи испытывали серьезные духовные переживания. Когда Бабаджи вставал с асана и уходил из зала, люди шли к Его комнате, чтобы пожелать Ему спокойной ночи и получить благословение или посидеть на улице возле Его комнаты, наблюдать за звездным небом (а иногда божественным светом на горе Кайласа)[89] и вести спокойные беседы перед сном.
89
Бабаджи говорил, что необъяснимые перемещения света на горе Кайласа — это светящиеся формы богов.