Кажется, Макбрайт успокоился. Он глубоко вздохнул, затем покосился на Сиада и Фэй, будто проверяя, что спутники не заметили его слабости. Однако голос у него все еще был хрипловат.
– Я читал «Синюю книгу», полный текст отчета Кондона[18] , меморандум Квиллера и доклады Саймона Ли... оба доклада, опубликованный в прессе и секретный, который он отправил президенту в две тысячи пятнадцатом... И «Долю ангелов» Мэлори я тоже читал. Вы слышали о Мэлори? Это полковник, руководивший проектом «Ангар-18» в Райт-Паттерсон... Если десятая... сотая доля того, что они пишут, – правда, нас ждет немало неприятностей. И первая из них – эта пустыня!
– Я бы не связывал все упомянутые вами сочинения с Анклавом, ибо в них столько же истины, столько сахара в уксусе. Они продиктованы страхом, Джеф... страхом перед иррациональным, стремлением к паблисити, жаждой приобщиться к модной теме. В лучшем случае – исполнить заказ, отвлечь внимание от более важного и оправдать нелепые расходы... Нет, я им не верю!
– Но...
– Ложитесь, Джеф, и спите! – Я надавил на его плечи, заставив опуститься на песок. – Завтрашний день будет нелегким. Полезем на стену, и вам придется прокладывать путь.
Его глаза подернулись туманом, веки опустились. Сиад поглядел на него, бесшумно поднялся, отошел шагов на двадцать и двинулся в обход лагеря. Темного лица нуэра не было видно, и казалось, что около нас кружит безголовый призрак, одно из загадочных существ, рожденных воображением уснувшего Макбрайта. Последовав его примеру, мы с Цинь Фэй тоже растянулись на песке. Минуту-другую я слышал тихое дыхание девушки, потом она спросила:
– Вы хотите, командир, чтобы он шел первым? Почему?
– Потому, что он опытный скалолаз. И потому, что это ему нужно.
Она фыркнула и перешла на русский:
– Я ему не верю. Он боится! И он не видит вуали!
– Он не боится, а опасается. Это разные вещи, девочка. Ну, а с вуалью... с вуалью ты, разумеется, права. Пойдешь второй и присмотришь за ним.
Фэй повозилась в своей ямке, приминая песок. Затем я услышал:
– Он боится, и мне его жалко. Но все равно я ему не верю...
– Отчего же?
– Он из ЕАСС... чужак, миллиардер, империалист...
– Я тоже из ЕАСС.
– Вы из России. ЕАСС и Россия – не одно и то же, командир. – Помолчав, она вдруг тихо добавила: – Моя мама была русской...
– Была? С ней что-то случилось?
– Думаю, нет. Наверное, мама и отец живы, но я не вижусь с ними, это запрещается. Меня забрали от них, когда...
Всхлипнула? Или мне почудилось?
– Забрали, когда проявился твой дар? – спросил я.
– В шесть лет, – с тоскливым вздохом промолвила Фэй. – Мы жили в Дуньцзы... в Уссурийске, по-вашему... Меня отправили в Хэйхэ, в школу для особо одаренных... сказали, что это большая честь для семьи... что нету меня других родителей, кроме Великого Китая... Я помню, мама плакала. Но они с отцом были молоды, и я надеюсь, что у них родился кто-нибудь еще. Мой брат или сестра...
«Бедный одинокий звереныш!» – мелькнуло у меня в голове. Приподнявшись, я посмотрел на сжавшуюся в песчаной ямке фигурку.
– Хочешь, я найду твоих родителей? – Как?
– Я могу это сделать. Китай – не Африка, не мусульманские страны, у вас все граждане сидят в компьютерах. До этих файлов я смогу добраться.
Она слабо повела рукой.
– Зачем? Теперь уже поздно... Я ведь сказала: мой родитель – Великий Китай.
Тишина. Мертвая тишина, только скрипят камешки под башмаками ад-Дагаба. Неподвижный воздух, ни теплый, ни прохладный, неясные контуры холмов, черная линия скал в сереющем полумраке, низко нависшее небо, будто затянутое ватной пеленой. Пустыня в сердце Азии. Анклав. Четыре человека, каждый – со своими проблемами...
Любая проблема, в чем я давно убедился, есть производная от странного. Странность, непохожесть на других объединяла нас, хоть в остальном мы относились к разным этносам, соперничающим союзам и альянсам, настроенным друг к другу отнюдь не дружелюбно. Три из них, по выражению Монро, являлись головами гидры, самыми крупными и хищными в многополярном мире: Запад, Восток, а между ними – крепнущая цитадель ислама. Россия соединяла их в подобие общепланетного сообщества, пусть в зыбкий, неустойчивый, однако единый конгломерат, и в нашем походе, как считал Монро, мне отводилась та же функция.
Но странность связывала нас сильнее – быть может, потому, что каждый, помня о собственной необычности, был снисходителен к партнерам. Даже Цинь Фэй, считавшая Джефа чужаком, неподходящей компанией и все же жалевшая его...
Странности Фэй и Сиада были очевидными, а вот о Макбрайте я этого сказать не мог. Я видел множество мелких деталей – его напускную браваду, скрывавшую неуверенность, настойчивость, с которой он ухаживал за Фэй, страх перед загадочным и непонятным, – но это пока не сложилось в целостный пейзаж. Фэй он внушал чувство жалости и в то же время отторжения... Не оттого ли, что в нем ощущалась некая ущербность, будто он сомневался в собственной значимости? Удивительно для человека его положения и в его летах!
Возраст, точнее, внешность являлась еще одной мелкой, но странноватой деталью. Макбрайту было за пятьдесят, но выглядел он моложе Арсена Измайлова, моей последней ипостаси; я дал бы ему лет тридцать пять, от силы – тридцать восемь. Это подтверждалось не только гладкой кожей, блеском смоляных волос, отсутствием морщин и мешков под глазами, но также юношеской гибкостью и живостью движений. Он, как и я, был человеком рослым, крупным и весил под девяносто килограммов; такие стареют раньше жилистых и тощих вроде Ярослава Милоша. Однако ни признака увядания и ни намека на седину... Упругие крепкие мышцы, прямая осанка, неутомимость и энергия... Монро был прав – он находился в отличной форме!
18
«Синяя книга» – отчет о проекте, осуществленном в 1952—1969 гг. под эгидой ВВС США, целью которого было изучение явлений, связанных с НЛО. Аналогичный проект был также осуществлен в 1966—1967 гг. по заказу правительства США, им руководил доктор Эдвард Кондон из Колорадского университета. Остальные упомянутые материалы – вымысел.