Полевые испытания... Высокие звезды, что за чушь! Таким миллиардеры не занимаются, для этих дел у них полно шестерок! Еще – андроид в роли слуги и телохранителя... няньки, говоря по правде... Ни одному экстре-мальщику такое в голову не придет! Унижение и бессмыслица, лишающая забаву самого главного – риска!
Значит, наш Макбрайт – другая личность, фальшивая, поддельная? С фальшивой памятью о женах, о китаянках и мулатке, о путешествии на «Вифлеем», прыжке с орбиты и прочих подвигах, включая ведьму-итальянку с неукротимым темпераментом? Странно! Можно сказать, необъяснимо! Я мог поклясться в том, что он не лжет, что все это – факты его биографии. Я чувствую такие вещи...
Мы обнаружили пещеру в каменистом склоне, забросили туда мешки, и я, оставив Фэй разогревать консервы, полез наверх. Быстро темнело. Над лесом хвощей маячили расплывчатые пятна: одно побольше – бледная луна, и дюжина мелких, самые яркие звезды, каким удалось пробиться через редеющий флер. У жабьей туши уже копошились червяки и слизни, а Джеф потел над носилками, переплетая тросом пару жердин. Перетащив андроида на эту хлипкую конструкцию, мы привязали его, спустили вниз на двух канатах, слезли и потащили к нашему стану. Он, кажется, был в коме – не шевелился, не стонал и выглядел по-прежнему бледным, как полотно.
– Он что-нибудь чувствует? – спросил я, оглянувшись на Макбрайта.
– Нет. Не больше, чем ящерица с отрастающим хвостом. Даже меньше – на время регенерации мозг отключен. Защитный механизм, которого нет у человека.
– Вы сказали, что он запрограммирован на подчинение. Как? Насколько я знаю, с человеческим мозгом такие фокусы не проходят.
– Есть многое, Гораций, что неизвестно нашим мудрецам. Особенно в двадцать первом веке, – пропыхтел мой спутник, стараясь не раскачивать носилки.
– Техника вуду? Генетическая коррекция? Рефрейминг[65] ?
– Это вопрос эксперта СЭБ или мистера Измайлова, журналиста?
– А с кем вы хотите иметь дело?
После недолгого молчания сзади донеслось:
– Я хочу считать, что инцидент исчерпан. То, что случилось между нами... мои слова, излишне резкие... Я погорячился, босс, и приношу извинения.
– Без всяких условий, связанных с выдачей Интерполу?
– Разумеется. Можете заковать меня в цепи и сдать им под расписку. Лично мне ничего не грозит, ведь все исследования и разработки производились не мной, а моими сотрудниками. Откуда мне знать, какой у андроида мозг? Положим, меня проинформировали, что он искусственный, выращенный из органопланта... Скажете, невозможно? Ну, так откуда мне знать? Я не генетик, не биолог, я инженер. И адвокаты у меня отличные!
Выкрутится, понял я. Выскользнет, как мокрый обмылок! Впрочем, я пригрозил Макбрайту Интерполом, лишь исполняя свою роль; было бы странно, если бы руководитель группы отреагировал на его признания как-то иначе. Или пропустил их мимо ушей... Ну, пусть разбирается с Интерполом, пусть! А с ним разберется Асенарри, один из тех инопланетных монстров, которые внушают ему ужас.
– Так что же насчет программирования, Джеф?
– Инцидент исчерпан?
– Да. С учетом сказанного мною выше.
– Вы про Интерпол? Ладно, согласен. Как говорится у вас, худой мир лучше доброй ссоры. Тем более в этих гибельных местах. – Он помолчал, затем после недолгой паузы заметил: – Вы помянули технику вуду... Так вот, всякую технику можно усовершенствовать. Ясно, дружище?
– Вполне.
Теперь я знал, что не оставлю это дело. В сравнении с ним рай репликантов в Подмосковье был невинной шуткой мелкого жулья, помешанного на эротике.
Сзади раздалось покашливание. Потом:
– Как видите, я с вами откровенен. А знаете отчего?
Даже не догадываетесь? – Я молчал, ожидая продолжения, и дождался. – Мне многое о вас известно, Измайлов. Не обижайтесь, но я привык изучать людей, с которыми сводят обстоятельства, – тем более тех, от коих зависит моя жизнь. Для этого в Эм-эй-си есть соответствующая служба.
– Завели на меня досье?
– Ну, что-то вроде... Не так уж это существенно, дружище, тем более здесь и сейчас. Главное, что я проникся к вам уважением. Я понял масштабы вашей личности, я осознал вашу силу и уникальность талантов... да, талантов, связанных, кстати, не только с вашей памятью. Такой человек мне нужен, и потому... – Макбрайт чертыхнулся, споткнувшись о камень, но через секунду продолжил: – И потому я надеюсь на сотрудничество в будущем.
«Интересно, как много он знает?.. – мелькнуло у меня в голове. – Бог с ним, с Измайловым, – не докопался бы до прочих моих ипостасей! До Энтони Дрю, племянника Ники Купера, или до бразильца Кастинелли и Жака Де-ни, директора фонда «Пять и пять»... О связях между мной и этими лицами не ведали ни ЦРУ, ни Сюрте Жене-раль, ни ФСБ, ни прочие разведки мира. Но, как говорится, первый фехтовальщик Франции может не бояться второго, а вот деревенский увалень, впервые увидевший шпагу, может его проткнуть... Тем более что Макбрайт – не деревенщина и не увалень...»
– Сотрудничество предполагает доверие, – сказал я.
– Разве я не был откровенен?
65
Рефрейминг – одна из методик нейролингвистического программирования, суть которой заключается в активном воздействии на психику путем определенных вопросов и утверждений.