Пришло время заняться и созданием внешнего облика «нашего парня». Здесь приоритет Иры был бесспорен. В кратчайший срок она нарисовала и показала нам эскиз внешнего вида нашего героя. С эскиза смотрел на нас курносый блондин в лихо заломленной шляпе и в широком, несколько утрированном, но почти жизненном костюме. Мы с Колькой эскиз одобрили.
И как повезло! Совершенно случайно купили на базаре с рук у какого-то, видно, бывшего нэпмана, материал для костюма оригинальной расцветки в крупную полоску. Обрадованные, побежали в ателье. Там посмотрели на эскиз и шить такой костюм отказались. Что было делать? И вдруг мелькнула счастливая мысль обратиться с просьбой к директору местного драмтеатра. Мы знали, он большой любитель цирка, часто приходил к нам. Директор охотно разрешил воспользоваться пошивочными мастерскими театра. У театрального же парикмахера заказали паричок для блондина.
Через две недели костюм и парик были готовы. Теперь осталось только создать соответствующий грим.
Я уселся перед зеркалом. Ира натянула на мою голову парик, размяла гуммоз[4] и налепила мне на нос порядочную гуммозную шишку. Затем наложила на лицо общий тон, подрумянила щеки, вывела брови, напоминающие две огромные запятые, и увеличила красным гримом рот. Из зеркала смотрел на меня типичный «рыжий» клоун.
— Не то, — вздохнул я. — Характера не вижу.
— Тебе бы вот так все сразу! — защищалась Ира.
Колька бросился ей на выручку:
— Знаешь, как работал Микеланджело? Он брал кусок мрамора и отсекал все лишнее.
— Отсекайте скорее! Особенно эту шишку на носу.
Ира стала убавлять шишку.
— Еще, еще, — требовал я.
Ира свела шишку почти на нет. Получился просто симпатичный курносый нос. Затем она выпрямила брови и убавила рот. Это уже было похоже на дело, и все же для задуманного заводилы чего-то не хватало.
— Надень костюм, — посоветовал Колька.
Я влез в костюм, а Ира надела мне на голову шляпу. Картина сразу изменилась. Мы поняли: выявить характер заводилы мешал прилизанный парик для блондина. Я сдернул парик, и мы поразились: мои курчавые волосы удивительно удачно дополняли найденный грим. Вот теперь характер выявился ярко. Перед нами отражался в зеркале веселый, задорный курносый паренек. Да, такой может быть заводилой-шутником, этот за словом в карман не полезет. И в то же время сколько в нем обаяния!
— Ой, Глеб, в тебя влюбиться можно! — скакала вокруг меня Ира.
— Так кто же я теперь: Перчик или Хлыстик?
— Знаешь кто? — Колька решительно ткнул меня пальцем в грудь. — Глеб Колышкин, вот кто ты. Кравцов прав…
Я только вздохнул:
— Не выйдет, Коля.
— Почему?
— Должен же я хоть немного считаться со своими родителями? И так уже скверный сын.
— Э-э, да ты мещанин, — насмешливо посмотрел на меня Колька.
— Есть выход, — сказала Ира. — Если попадешь в Москву, назовись Хлыстиком или Перчиком.
— А сейчас ты вылитый Глеб Колышкин, — настаивал Колька. — Пойми, это поможет тебе вести себя с достоинством. А как же! До сих пор апачи и пинки кто получал? Чарли Чаплин. А Глеб Колышкин вряд ли позволит так глумиться над собой.
Колькина логика выглядела хитроумной, но какая-то правда в ней выявлялась.
— Ладно, — махнул я рукой, — попробуем…
Репетиции продолжались. Я вживался в образ нового коверного. «Унижающие» репризы окончательно отсортировались. Жаль, конечно, было расставаться с великолепными каскадами, но они уж никак не укрепляли достоинство исполнителя.
— Мы их используем в сатирических сценках, — утешал Колька.
Этих сценок пока не было.
А в общем, благодаря каждодневным усилиям нашего маленького творческого коллектива Глеб Колышкин готов был заменить Чаплина.
С этим я и направился к директору цирка. Ответ директора был категорическим:
— Экспериментируй в другом городе, а здесь сезон кончается и тратиться на новую рекламу нет никакого смысла.
Сезон в Барнауле оказался коротким. А в Перми открывался новый цирк и, на мое счастье, вся барнаульская программа почти целиком переправлялась в Пермь. Зайковы — тоже. Как кстати! Вроде бы новый коверный вполне готов появиться перед зрителями. Но до чего страшно! Нет, поддержка друзей мне просто необходима.
Я тут же дал телеграмму в Пермь с просьбой рекламировать меня Глебом Колышкиным. Кажется, все устроилось как нельзя лучше. И вдруг гром среди ясного неба! Перед самым отъездом пришла из Перми телеграмма на мое имя: «В авизовке Глеб Колышкин не указан. Реклама сделана на Чаплина».
4
Гуммоз — пластичный воск для театрального и киногрима, используемый для создания объемных деталей на коже.