За кулисами мы с Ирой, раскрыв рты, с изумлением смотрели друг на друга, обалдев от радости. Вот так успех! И получилась не какая-то короткая сценка, получился целый законченный акробатический номер, да еще с сатирическим сюжетом.
Сценка «Докладчик-водолей» тоже прошла с успехом.
На другой день мы с Колькой и с Ирой ходили по цирку гордые, с высоко поднятой головой. Я был на седьмом небе.
Сатирические сценки! Это же золотая жила, которую буду теперь разрабатывать всю жизнь. В них мысль, содержание. Мое творчество сразу приобрело значительность.
Это было так заметно, что даже директор, зайдя через дня два за кулисы, хмуро спросил:
— Скоро Калиновская уедет, кто у тебя будет партнершей?
— Уговорю какую-нибудь акробатку из новой программы.
— Думаешь, будет она работать бесплатно?
— Не знаю… тогда придется снять сценку.
— Опять горячишься! — поморщился директор. — Запрошу Центральное управление, пусть разрешат оплачивать партнершу.
Печальным было расставание с друзьями. Проводил их на вокзал, И хоть мы с Колькой мужчины, прощаясь, не удержались, расцеловались. Колька не протестовал, даже когда я крепко поцеловал Иру.
Долго махал я рукой вслед уходящему поезду. Он, набирая скорость, быстро удалялся, пронзительно, надрывно крича и оставляя шлейф густого черного дыма, вырывавшегося из паровозной трубы. Поезда уже не было видно, а я все стоял и с грустью смотрел, как остатки дыма медленно растворяются в голубом безоблачном небе.
Вместе с остатками дымного шлейфа растворилась и моя грусть. Уже радостно думалось; какое это огромное счастье — иметь верных, надежных друзей! Нет, не такой уж я невезучий…
⠀⠀
⠀⠀
25
⠀⠀
Мелькали города: Челябинск, Харьков, Ростов, и вот сейчас зимний сезон в Туле. Окреп клоун Глеб Колышкин. Окреп творчески настолько, что стал предметом дискуссий среди артистов цирка. У меня уже появились последователи. Дрогнули ряды заграничных «масок». Друзья-техникумовцы слали мне поздравления. Да теперь и не редкость встречи с ними. Вот и здесь, в Туле, неожиданная встреча.
Я сидел вечером в своей гримировочной после выступления в первом отделении взмокший, усталый. Антракт казался коротким. Отдохну ли?
Сзади потянуло сквозняком, кто-то отворил дверь. Недовольно обернулся. На пороге стояла Воронкова.
— Алька! — поразился я.
Вскочил, обнял Алю, даже поцеловал, оставив на ее щеке красный след грима. Засуетился, взял у нее чемодан, сунул ей в руки кусок лигнина[5], чтобы стерла со щеки грим. Это бурное проявление радости служило дымовой завесой, за которой пытался скрыть смущение. Ведь все еще не ответил на ее последние письма.
— Садись, Аля, рассказывай… А почему с чемоданом?
— Только что с вокзала и вот… прямо к тебе.
— Какая честь! Уж так по мне соскучилась?
— Умираю от тоски!.. А если серьезно, надо кое-что передать тебе.
Аля открыла чемодан и подала мне небольшую коробку:
— От твоей мамы. Встретила ее в Управлении.
— Зачем она там? — удивился я.
— Узнавала, куда тебя отправят после Тулы.
Стало стыдно. Мама писала мне регулярно, я отвечал не всегда.
В коробке лежали теплое белье, шерстяные носки и несколько носовых платков. Сверху записка: «У нас ничего нового. Все здоровы…» Слава богу, дома все хорошо.
— Где ты получила эту посылку?
— Заходила к вам.
— С ума сойти! Ну, как там у нас? Как выглядит отец?
— Отца не было дома. Елена Васильевна предложила мне переночевать у них.
— Надеюсь, ты воспользовалась?
— Нет, ночевала у Иры с Колькой. Колька поступил в ГИТИС, на режиссерский…
— Знаю. Жора тоже в ГИТИСе. Колька мне писал… Вот только не понял я, почему Роберт не поступил. Провалился на экзаменах, что ли?
— Он и не сдавал. Перенес на будущий год. Надо же устроить Шурочку Клименко. Роберт делает ей воздушный номер на трапеции.
Помолчали.
— А как ты попала в Тулу? В афише тебя нет.
— Выпросила этот город.
— Зачем?
Она смотрела насмешливо:
— Чтобы выяснить, почему ты не отвечаешь на письма.
— Руби, Аля, мою голову с плеч…
— Дождешься!.. Но пока хочу посмотреть на тебя… нового.
Она взяла меня за руку и повернула к свету. Я оживился:
5
Лигнин в гриме — материал, получаемый из древесины, который после обработки становится похожим на тонкую бумагу или ткань. Используется гримерами для создания эффекта рваных ран, возрастных морщин или других спецэффектов на коже, так как он легко приклеивается и имитирует текстуру стареющей, поврежденной кожи, добавляя реалистичности гриму.