Утром все было как всегда. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы. Я не вешала в спальне занавеси, поскольку Саймону нравилось просыпаться с солнышком. Будто и не было расставания — он лежал рядом, и это самое солнышко золотило его темно-русые волосы. Я лежала на боку, в нескольких дюймах, и смотрела, как он спит. Прошлая ночь казалась странной — я никак не могла избавиться от ощущения, что мы должны были поговорить, прежде чем Саймон забрался в мою постель, но утром все стало как надо. Мы снова вместе, как раньше. Какие бы демоны его ни мучили, он их победил. Я тихонько, чтобы не разбудить Саймона, перевернулась на спину и улыбнулась, вспомнив список неотложных дел. Может, сегодня я буду действовать не по плану. Журналы полежат на почте до понедельника, поздравительную открытку для Мэтью я и завтра куплю, а вот без похода в супермаркет не обойтись — у нас вообще все кончилось.
Я осторожно слезла с кровати и подняла вчерашние джинсы и безрукавку, лежавшие на полу мрачной темной лужей. Одевшись в коридоре, взяла телефон, кредитку, ключи и кардиган и остановилась у двери поправить фотографию в рамке, покосившуюся вчера вечером. Остальные тоже висели не по линейке, но вид покосившейся, подпиравшей соседнюю фотографии вновь всколыхнул мои сомнения. Я поправляла, отступала и критически оценивала, но все равно получалось кривовато. В конце концов, не желая шуметь, я сняла снимок и прислонила к стенке, мысленно дополнив временный список дел пунктом повесить фотографию нормально. Потом. После завтрака. После всего, что Саймон захочет сегодня делать. Я перепишу дела на завтра. Невроз начал отступать.
Было еще очень рано для субботы, и Лондон в основном спал, но автобусы проезжали мимо и торопились люди, работавшие по выходным, опустив головы и заткнув уши плагами. На ходу я мазнула губы бальзамом, осторожно потрогала растертый подбородок и скрутила волосы в довольно крепкий узел без всякой заколки. Надо бы подстричься — слишком много волос для одного человека, но Саймону нравились длинные и я привыкла. Хотя Дэн и звал меня «кузен Оно»[7], я ходила с прической а-ля утопленница даже на съемочной площадке.
Неужели Пол врезал Саймону? Это лучшее, что он для меня в жизни совершил, вполне искупив тем самым проступок, когда он обстриг всех моих «маленьких пони». Ну почти всех. Надо позвонить брату и сказать, что мы с Саймоном помирились, иначе на папиной свадьбе через две недели может выйти неловкость. А сейчас я буду думать о булочках, кофе и сливках. И пожалуй, о пятновыводителе, чтобы вывести кровь с рубашки Саймона. А еще говорят, романтика умерла!
В супермаркете оказалось неожиданно людно. Сандвичи с тунцом шли на ура — их раскупали те, кто спешил на работу, прочие ранние пташки тоже делали покупки, и еще слонялись помятые джентльмены с подозрительно довольными физиономиями.
— Привет, — сказал некто, распространявший вокруг себя мощный запах одеколона «Курос», кивнув мне из-за стойки с круассанами. — Бурная ночка?
— Типа того, — ответила я, не глядя на говорившего. Он что, забыл, где находится? В Лондоне не принято разговаривать с незнакомыми. Мы даже с соседями не вступаем в беседы первые пять лет, максимум можем пожаловаться на шум или собачье дерьмо в садике.
— Главное — вовремя смыться, пока он не проснулся, — сказал нахал, наполняя пакет слоеными булочками с корицей. — Но я всегда оставляю записку. Без записки как-то не по-человечески.
— Да. — Я натянуто улыбнулась и попятилась к очереди в кассу.
Тип пошел за мной.
— Но вот девчонок мне жаль, — продолжал он. — Знаете, когда видишь парня, идущего поутру осторожной походкой, так и хочется сказать: «Прячься сюда, сынок!» Но при виде девчонки в вечерней одежде в шесть утра в субботу всякий подумает: «Шлюха».
— Ага, — согласилась я, перебирая содержимое корзинки. И лишь через секунду до меня дошло. — Простите, что вы сказали?
— Я сам так не говорю, — замахал руками «Курос», пролив уже открытую банку «Ред булл». — Я никого не сужу. Да вы же и не в юбке, открывающей задницу, и груди у вас не торчат из выреза, как у некоторых! Хорошая кофточка.
Блестяще! Мало того что обольститель с вечера пьян, так он еще и решил, что мы родственные души — любители случайных связей.
— Вы мне свой номерок дайте: вдруг вам скучно станет, компания понадобится. — От запаха перегара, перемешанного с резким ароматом одеколона, меня замутило.