Естественно, я не смотрела.
— Э-э… ну… — Лысый хотел взять пластинку, но замер и взглядом испросил у меня разрешения. Я кивнула, наслаждаясь упоением властью. — Даже не знаю. Редкая вещь.
— Конверт в хорошем состоянии, — машинально отметил лохматый, осматривая пластинку. — Зеркальный винил, канадский импорт. Очень даже.
Может, это знак свыше, думала я, пока они причмокивали и ахали. Все дороги ведут в Канаду. Может, мне судьбой предназначено продать «Битлов» и на эти деньги полететь к Итану, где мы немедленно влюбимся друг в друга и сразу поженимся. Одно ведь вытекает из другого, разве нет?
— Можем дать вам за нее, ну, пять сотен, — сказал лохматый, не выпуская пластинку из лап.
До этой секунды моментами наивысшей гордости в моей жизни было получение ключей от собственной квартиры и тот случай, когда я, проявив нечеловеческую силу воли, не прыгнула на Джеймса Франко[38], севшего ко мне в кресло визажиста. Я едва сдержалась, чтобы не выхватить деньги из волосатой руки и сразу не побежать в сторону канадской границы. Целых пятьсот фунтов! Быть не может!
— А-а… — пожала я плечами и протянула руку к пластинке. — Нет, я на интернет-аукционе больше выручу. Но все равно — спасибо.
— Восемьсот, — быстро сказал лысый.
— Да ну!..
— Восемьсот пятьдесят — максимум, что я могу дать.
Я изо всех сил изображала разочарование, взвешивая варианты. С одной стороны, строго говоря, мой поступок сильно отдавал воровством. С другой — бессердечный урод Саймон, бесцеремонно бросив меня, оставил ценную пластинку, явно намекая, что я могу ее продать. Похожа на правду такая версия? А мне будет очень-очень кстати восемьсот пятьдесят фунтов.
Лысый и лохматый готовы были сорваться со стульев. Надув губы, я смахнула невидимую ниточку с юбки цветастого сарафана, забросила сумку на плечо и с достоинством кивнула:
— Ну ладно.
Выйдя на улицу под яркое солнышко, я снова плыла в тумане. В сумке лежали почти девятьсот фунтов. Решив спуститься на грешную землю, я достала записную книжку и открыла список покупок, но вместо перечня увидела «850 фунтов», написанные семнадцать раз. Хуже всего то, что мне даже не было стыдно. Я абсолютно не раскаивалась. Сай не прикасался к пластинке с тех пор, как принес ее два года назад, так что он вообще не узнает о ее исчезновении. Надеюсь.
Обойдя фруктово-овощной лоток, поставленный почему-то посередине улицы, я пошла обратно на Бервик-стрит, едва не налетев на раздражающе красивого молодого человека. Несколько секунд мы топтались в нелепом танце, после чего парень засмеялся и спрыгнул с тротуара.
— Извините, — сказала я. Ненавижу неразбериху с левым и правым. Разве нельзя условиться проходить слева, как в метро на эскалаторе?
— Никакого беспокойства, ангел, — улыбнулся он. «Почему все не могут быть такими же приветливыми, как гей, гуляющий по Сохо в разгар дня в четверг?» — подумала я, столкнувшись с сердитым типом в костюме. Все-таки геи очень обходительные и милые люди.
Если, конечно, не забудешь купить им подарок на день рождения. Ох ты черт… Не возвращаться же в «Виниловые джунгли». Только не теперь, после столь крупной победы. Стало быть, остается одно. Повертев головой, я заметила дверь, откуда вышел молодой человек в шортах. Ах, чудесный Сохо с его секс-магазинами для геев…
Десять минут спустя я шла по улице, неся гейскую порнопародию на «Берег Джерси» и коробку презервативов-ассорти — для поднятия настроения. Мэтью будет в восторге. Покончив с делами в Сохо, я уже готовила себя и мои восемьсот пятьдесят фунтов к спринту до станции метро «Тоттенхэм-корт-роуд», когда слева увидела застекленный магазин. Манекены в витрине были одеты своеобразно — на них имелись только кисточки, прикрывавшие соски, и цилиндры. Для Сохо зрелище обычное, но я остановилась как вкопанная. Потому что это не был просто магазин, а бутик «Агент Провокатор».
Эмили заболела роскошным бельем на втором курсе, когда впервые попробовала «Ла Сенса». Перепробовав «Эль Макферсон интимитс», «Косабелла» и «Калвин Клайн», она подсела на серьезное — «Ла Перла», «Коко де мер» и, конечно, «Агент Провокатор». Не то чтобы я сама не любила красивые вещи — еще как любила, — но Эм зарабатывала на целое состояние больше меня. Две сотни фунтов на бюстгальтер? Да у меня рука не поднимется! Эм долго пыталась меня перевоспитать, настаивая, что расходы на вещи, созданные для того, чтобы ты почувствовала себя сексуальной кошечкой, просто необходимы, но у меня всегда находилось по меньшей мере пять способов потратить эти деньги иначе. И вот сейчас Одинокая Рейчел впервые за несколько лет собиралась Сделать Это с новым мужчиной, и мне уже было не двадцать три. Новая Рейчел успела продемонстрировать всем непоколебимую уверенность в себе и небывалую решительность, но сексуальность? Это не обо мне. Пока не обо мне. И вообще — чтобы стать сексуальной, совсем не обязательно тратить две сотни. Я только посмотрю. Наверное.